Это вам, романтики !
Шрифт:
Шел 1956 год, и было объявлено о проведении в Москве Всемирного фестиваля молодежи. Началась подготовка к нему. Со мной занималась специалист высочайшего класса Мэри Тынисовна Сийлатс, человек уникального таланта и феноменальных способностей: педагог, пианист, скрипач, знающая пять языков.
Первый тур конкурса мы выиграли, но, забегая вперед, скажу, что певец из меня не получился. На это было много причин. Да и моя любимая мама сочла карьеру певца ненадежной и желала видеть меня моряком. В памяти осталось исполнение арии Ивана Сусанина. Но и сейчас бережно храню кусок географической карты, на обороте которой рукой моей дорогой учительницы написаны слова: "Господь, в нужде моей ты не оставь меня! Горька моя судьба! Тяжка моя печаль..."
Мэри Тынисовна
К тому времени рядом со мной уже не было девушки с каштановыми волосами, и я принял решение становиться моряком в одиночку. Соседский старик смастерил мне огромный деревянный чемодан, в который моя добрая мама положила кусок свиного сала, на чемодан же повесили солидный амбарный замок. С этим чемоданом я прибыл в Таллинн "становиться" моряком. Город сразу поразил меня тишиной, чистотой и пленил красотой узких улочек и обилием церквей.
Иногородних "романтиков" разместили в экипаже-общежитии, который стоял на углу улиц Сяде и Вене. Теперь в Таллинне улицы Сяде нет, отцы города ликвидировали это устрашающее название ("Искра") и переименовали в богобоязненное Пюхавайму (Святого духа), вероятно, в пику величайшему антихристу современности, разжегшему из искры огромное пламя.
Молодых романтиков сразу, не откладывая дела в долгий ящик, начали приобщать к морскому порядку. С этой целью к нам приставили молодого офицера, под руководством которого мы начали постигать основы гальюнных наук. Офицер был плюгавый, с носом картофелиной и лицом, обильно усыпанным веснушками, что позволило нам обозвать его "утенком". Прозвище это на долгие годы прочно пристанет к нему и пройдет с ним от Одессы до Владивостока. "Кто ваш отец?" -- спрашивал "Утенок". "Военнослужащий!" -- отвечал романтик. "Отлично. Дисциплину знаешь -- драить гальюн!" Безгранично влюбленный в море романтик брал швабру и шел убирать гальюн, где другой замордованный "Утенком" пацан написал еще раньше на стене стихи непристойного содержания:
Кто море видел наяву
Не на конфетном фантике,
Кого е..., как нас е...,
Тому не до романтики.
В помощниках при "Утенке" состояли старшина роты-- курсом выше -Вячеслав Аникии и командир эстонского взвода Илмар Вилипо, замечательные парни, с которыми я дружил потом до окончания ими училища.
МОРЕХОДКА
Наша мореходка располагалась в здании бывшего женского коммерческого училища, построенного местным архитектором Э. Якоби по проекту петербуржца А. Розенберга в 1913-- 1916 годы.
Таллиннское мореходное училище славилось на всю страну, его выпускники трудились на всех водных бассейнах. Из стен училища вышли сотни капитанов, механиков и других специалистов морского флота. Не представляется возможности перечислить всех, могу только назвать имена известных капитанов, работавших в рыбной промышленности республики: Вячеслав Богданов, Владимир Зимовских, Виктор Казанцев, Леонид Лысенко, Виктор Меркулов, Харри Метсик, Юрий Скучалин, Константин Морозов, Тоомас Мурашов-Петров, Виктор Панин, Станислав Пьянов, Вольдемар Пикат. Из механиков помню Виктора Трифонова и Николая Первушина.
Особо "урожайным" оказался первый послевоенный выпуск: Арно Каск -начальник Эстонского морского пароходства, Харри Лийдеманн -- начальник Таллиннского торгового порта, Аугуст Ингерма -- профессор, Владимир Чернухин -- начальник Таллиннской базы рефрижераторного флота, Лембит Сонг-прославленный рыбак и Герой социалистического труда, Всеволод Старостенко и Владимир Петер -- первопроходцы Атлантики на СРТ, Кирилл Чубаков -- глава администрации Северного морского пути, капитан, Герой социалистического труда Пауль Рохтлаан. До 1955 года училище имело судоводительское, судомеханическое, судостроительное, радиотехническое отделения. Начиная
Мореходка была учебным заведением закрытого типа с военно-морским циклом, военным порядком и дисциплиной, которую поддерживали офицеры -командиры рот и старшины, пришедшие из армии или имеющие более солидный возраст. В подобном военно-гражданском заведении курсанты находились между молотом и наковальней: военные грозились не присвоить звание "младший лейтенант", а гражданские -- лишить визы на загранплавание (хотя вообще-то на той кухне были более важные "повара").
В училище были строгие правила, жесткий, расписанный по минутам распорядок дня, который регламентировал время учебных занятий, самостоятельной подготовки, культурного досуга, физического воспитания, режим питания и отдыха. Вот точная схема нашей жизни:
06.00 -- подъем, физзарядка.
06.30 -- 07.00 -- утренний туалет.
07.00 -- 07.30 -- построение, переход в училище.
07.30 -- 08.00 -- завтрак.
08.00 -- 13.00 -- занятия.
13.00 -- 14.00 -- обед.
14.00 -- 16.00 -- занятия.
16.00 -- 18.00 -- личное время.
18.00 -- 19.00 -- ужин.
19.00 -- 22.00 -- самоподготовка.
22.00 -- вечерняя поверка, построение, переход в экипаж.
23.00 -- отбой, отход ко сну.
Конечно, среди нас были индивидуумы, пытавшиеся пошатнуть незыблемость установленных порядка и дисциплины, но их скромные попытки решительно ресекались отцами-командирами.
Курсанты были на полном государственном обеспечении: накормлены, одеты и обуты. На первом курсе выдавалась стипендия 50 рублей, которую по доброй курсантской традиции оставляли в ресторане "Таллинн-Балти", где на большую зеленую купюру можно было откушать салат "Столичный", вкуснейшую солянку или куриный суп-лапшу, натуральный свиной шницель величиной с подошву курсантского рабочего ботинка и испить водочки в количестве умеренном и разумном.
Трехразовое питание определялось из расчета 8 рублей 60 копеек (позднее -- 86 копеек) в сутки. Наивным было бы считать, что продукты в полном объеме попадали на курсантский стол, здесь необходимо учесть поправочный коэффициент на пополнение сумок работниц кухни, уходящих домой вечером. Несмотря на это, харч был нормальный и от истощения никто особо не страдал.
Интересно устроен курсантский желудок: на первом курсе еды явно не хватало, на втором -- было в самый раз, а на третьем -- еда оставалась. Точно, как в анекдоте, когда проверяющий спросил:
– - "Кормят хорошо?"
"Кормят хорошо, даже остается!"
– - "Куда остатки деваете?"
– - "Съедаем, и даже не хватает!"
Но вспоминаю, с какой жадностью мы смотрели на хлеб, остающийся на столах старшекурсников...
Если переступить через порог парадной двери, окажешься в холле. У двери рында, надраенная до блеска золота. Справа -- отдел кадров и Доска почета с фамилиями выпускников, отлично окончивших училище. Слева стояла модель судна, дальше располагались курсантские раздевалки. Если подняться на две ступеньки, коридор направо вел в преподавательскую, а налево - на военно-морской цикл с артиллерийским и минным кабинетами. Все лестничные площадки украшены картинами на морские темы и моделями судов. На втором этаже вдоль Пярну маантее находились учебные классы судоводительского отделения, в конце коридора -- чертежный кабинет. Со стороны бульвара Эстония, на втором этаже располагался актовый зал, славившийся на весь Таллинн своими танцами и оркестром. Рядом -- кабинет начальника училища, "Папы Аносова", в его приемной -- флаг- секретарь Лидия Николаевна. На третьем этаже находились классы механиков и училищная библиотека. В другом крыле -- спортивный зал.