Это

Кидман Анжелика

Сольцево оказалось не деревней, как представлял себе Андрей, а кучкой ветхих деревянных построек, хаотично разбросанных по берегу. Все домики стояли на деревянных сваях, возвышаясь над землёй почти на метр. "Видимо, половодье тут знатное весной" - Андрей представил, как он с утром с чашкой кофе выходит утром на крыльцо, а за дверью - сплошная вода. Стояла тишина, из труб не шёл дым, ни стука топора, ни голосов, ни собачьего лая не слышалось из посёлка. Матвей уверенно подрулил к одному из домишек, вокруг единственного из них снег был вычищен, утоптан. От кромки леса к дому вела тропа. На стук никто не отозвался, и охотник толкнул дверь.

– Входи,

хозяин скоро будет.

– Он не будет против, что мы без приглашения проникли в его хату? А то мало ли, пристрелит ненароком.

Матвей уже возился с печкой.

– Не боись, он меня всегда ждёт. А мы к его возвращению дом протопим покамест.

Оглядывая убогую обстановку, Андрей поймал себя на мысли, что ему здесь хорошо. Жизнь без телевизора, вай-фая, асфальтированных дорог, медицины, готовой еды всегда представлялась ему, как что-то средневековое. Ведь всегда можно перебраться из самой далёкой глухомани поближе к людям, а не обрекать себя на вот это всё. Сейчас же эта хижина олицетворяла собой пусть не цивилизацию, но какое-то её подобие. Пройдя в следующую комнату, он увидел широкую лежанку, накрытую цветастым одеялом. Стены были увешаны коврами, дощатый пол рядом с постелью покрыт половичком. На полке несколько книг, газет. Окно выходило на другую сторону, в него виднелся край леса.

Из прихожей потянуло дымом, Матвей закурил тонкую сигаретку, сидя за столом и расслабленно вытянув ноги. Сыщик тоже присел на деревянную скамью, устало прислонился спиной к ковру на стене и закрыл глаза. Разбудили его голоса, раздающиеся издали. Глянув на часы, Андрей удивился, оказывается, он проспал целый час. В доме никого не было, но с улицы доносился голос Матвея, чей-то смех, урчание мотора. Заскрипела дверь, впустив холодный воздух, и в дом вошёл худощавый старик в тулупе и валенках. Лицо выдавало принадлежность к монголоидной расе, узкие глаза смотрели на гостя весело и радушно. Андрей поднялся, протянул руку для приветствия.

– Ефим Багиров, приятно видеть новые лица в гостях, а то этот старый пройдоха надоел уж до чёртиков!

Вошедший следом Матвей хлопнул старика по плечу:

– Уж извиняй, сегодня я без гостинца прибыл, потом расскажу. Прессу я ему привожу свежую, тут-то связи нет никакой, - объяснил он Андрею.

Мужчины расселись за столом, хозяин достал из запасов небольшую бутыль из тёмного стекла и, откупорив пробку, разлил по стаканам прозрачную жидкость.

– За встречу! Потом пойдём ужин готовить, я таких щучек сегодня наловил, сейчас мы их быстро оприходуем!

Жидкость оказалась самогоном самого ядрёного разлива, Андрею показалось, что он выпил ракетное топливо. Пищевод и желудок обожгло, внутри разлилась горячая волна. Он выбрался из-за стола и вывалился на улицу. Ледяной воздух привёл его в чувство. Вслед вышли Матвей с Ефимом. За домиком оказался круглый очаг, точнее Андрею показалось, что это очаг, на него хозяин водрузил приличных размеров котелок. На дно разложил сушёные овощи, налил немного воды. Пока закипало варево, из щук достал потроха, отделил пузыри. Матвей помогал ему чистить рыбу и снисходительно объяснял, что городские люди не любят пачкать рук, а Ефим добродушно поддакивал - "Да-да, мол, насмотрелся я на них, в реку заходят, а потом думают, где помыться".

Пока щуки тушились, отдельно зажарили пузыри. От них шла адская

вонь, но Андрей мужественно терпел, ожидая ужина. Голод снова давал знать о себе. Настойка или что это было, тоже сыграла свою роль аперитива. Когда ужин наконец был готов, мужчины чинно приступили к трапезе, и сыщик, особо не любивший рыбу, умял две штуки с превеликим удовольствием, причмокивая и нахваливая мастерство кулинара.

Когда все местные новости обсудили, разговор свернул наконец к теме, интересовавшей Андрея. Ефим спросил его:

– Матвей мне вкратце рассказал, кто ты такой. Я не понял одного - ты ищешь место смерти женщины, а зачем? Матвей туда может привести тебя, это неблизко, и по зиме нелегко добраться, и что тебе даст осмотр места преступления?

Про себя Андрей подивился оборотам речи необразованного туземца, но вслух произнёс:

– Ефим, не знаю, как вас по батюшке...

– Богданович.

– Ефим Богданович, я попытаюсь изложить всё так, как я вижу. Расскажу кратко, для вашего понимания. У меня есть клиент. У него есть жена, точнее была. Внезапно, без всяких видимых причин она уехала из Санкт-Петербурга в Туру. Потом её нашли на Чёртовой поляне мёртвой, Матвей нашёл, причина смерти толком неясна, написали - сердце. Вопросы для прояснения: причина её приезда сюда, причина её смерти. Пока я был в городе, выяснил только одно - она заселилась в Гостиный двор на один день, и более не возвращалась в отель. Ни с кем не общалась, никому не звонила. Во всяком случае, свидетельств тому нет. Как-то так...

Ефим помолчал. Взял сигарету, помял её, посопел и закурил. Андрей не выдержал:

– Вам что-то известно об этой истории?

– Ну, ты путешественник, конечно! Как тебе сказать. И да, и нет! Аня эта... Её ведь Аня зовут?

– Аня, да.

– Так вот она высадилась тут, у нас, в Сольцево. Приплыла на байдарке с Гришкой-мальцом, причалила. Нашла первого попавшегося человека и попросилась на ночёвку. Им оказался Колим Метелин. Определил он её в крайний домик, там всё лето никого не было. Этот старый дуремар потом задолбал своими грязными сплетнями, мол смотрела она на него как-то призывающе, и в домике оставила бельё намекаючи. При этом денег не забыл взять, козёл старый. Я сам в эту неделю на охоту ушёл, не видел её своими глазами. Зато потом наслушался... В общем, Анна эта переночевала тут, в Сольцево, и уговорила этого Колима проводить её до Чёртова кладбища. Она не только его просила, многих, тут летом человек тридцать живёт. Никто, естественно, не согласился, только этот лоханок. Денюжки он любит ох как! И то, думал, поди, по пути с ней того самого, а потом её уговорить назад пойти. А, вот ещё чего... Колим у ней флешку спёр. Куда вставлять собрался? У него компьютера отродясь не бывало, вот жук, лишь бы прихватить чего, по барабану - надо, не надо.

– А почему нельзя туда идти? Матвей сказал, аномальная зона, - Андрей вконец запутался, - а они пошли, и мы пойдём, я вообще не понимаю, в чём опасность-то? И этот Колим, он вернулся? Живой?

– В том и дело, что никто не знает, в чём опасность. Колим, прохиндей, вернулся само собой, он не такой дурак, чтобы ради бабы в гроб ложиться, хоть ему мож давно и пора туда, хе-хе. Он Анну довёл до Тресцовой Губы и всё, назад повернул. Говорил, больше не видел её. Ушла за перевал, дальше - бог весть, что было.