Этот день…
Шрифт:
– Как это ничего? Вы обманом проникли в чужую квартиру! – торжественно объявил Пётр Андреевич. – Извольте объяснить, зачем вы это сделали? Да ещё в таком виде!
Алла Михайловна заплакала.
– Я никуда не проникала… Я спать легла с Мурзиком, а проснулась… здесь…
– Кто это – Мурзик? Сообщник? А вы – наводчица?
– Мурзик – это кот.
Пётр Андреевич, как был – в семейных трусах и футболке, заложив руки за спину, вышагивал по спальне.
– Петя, оденься! – сказала ему жена.
– Ой!
Он спешно
– Так, давайте разберёмся. Лёля, ты открывала двери этой женщине?
– Нет. Я – не открывала! А может, ты сам её впустил? – съехидничала Лёля.
– Не говори ерунды. Никонова, одевайтесь и уходите отсюда немедленно!
– Да, да, я уйду, конечно, уйду… только мне надеть нечего… и обуть.
– Куда вы дели свои вещи? Лёля, поищи её одежду.
– Нет у меня вещей. Я же спать легла…
– А, вы их в окно выбросили сообщнику?
Пётр Андреевич отдёрнул штору и посмотрел в окно. Одинокий фонарь освещал пустую детскую площадку. Мигали огоньки сигнализаций припаркованных у подъезда машин. Никого не было.
Зашла жена Смирнова.
– Никаких чужих вещей у нас в квартире нет.
– Что за мистика!
Аллу Михайловну бил озноб.
– Лёля, поставь чаю, пожалуйста, её трясёт всю.
– Хорошо.
Лёля вышла.
Пётр Андреевич присел рядом с женщиной.
– Послушайте, Никонова, пока мы одни, признайтесь честно… Кто послал вас сюда?
– Никто…
– Ну, бросьте… Я же чувствую, догадываюсь… в министерстве под меня копают… кто-то из замов… хотят на моё место какого-нибудь сынка посадить, недоросля. Кто послал вас собирать компромат на меня?
– Какой компромат? Хотя, я теперь знаю, что вы перед сном Толстого читаете. Так за это с должности не снимают. А может, вы думаете, что на мне микрофоны или камеры… обыщите меня…
Она встала и покорно развела руки в стороны. Под сорочкой отчётливо просвечивало тело. Мельком взглянув, Пётр Андреевич отвернулся.
– За кого вы меня принимаете?
Министерская подковёрная борьба всерьёз занимала его, он всё не мог успокоиться:
– Кто же, кто? Шайдуров или Сергиенко?
Услышав знакомую фамилию, Алла Михайловна немного пришла в себя.
– Ну, уж точно не Сергиенко. У него нет никаких сынков. Я с его дочерью училась. Она преподаёт, диссертацию пишет. И вообще, не такой он человек. Мы много лет общаемся.
– Вот узнает замминистра, что вы в чужой дом залезли…
– Никуда я не влезала, я спала уже и сон видела, – она вспомнила, о чём был сон, и покраснела. – На улице мороз, как я в одной сорочке к вам доехала? Я даже адреса вашего не знаю. Вы на какой улице живёте?
– На Монастырской.
– А я – на другом берегу, на Спортивной…
Заглянула Лёля:
– Чай готов.
– Идёмте, Никонова. Лёля, дай ей… халат какой-нибудь.
Часы с кукушкой над кухонным столом пробили полночь. Алла Михайловна,
– Как же вам хватило наглости заявиться в дом к своему директору? Рабочего времени уже не хватает романы крутить?
Алла Михайловна вскочила.
– Спасибо за чай. И… извините меня, я не хотела никого беспокоить, я не нарочно… Я пойду. – Она ринулась в коридор.
– Скатертью дорога! – Лёля нервно гремела замками.
Алла Михайловна поджимала босые ноги не столько от холода, сколько от предстоящего ужаса.
– Лёля! Как тебе не стыдно! Ей же не в чем идти!
– А тебе её уже жалко? Может, втроём спать ляжем? Приволок в наш дом… неизвестно кого! – она гордо зашла в спальню и хлопнула дверью.
– Денег, я так понимаю, у вас с собой нет?
– Нет, конечно. Ни денег, ни ключей.
– Дома есть кто-нибудь?
– Только Мурзик.
– Кроме кота кто-нибудь есть у вас? Переночевать вам есть где?
– Да. То есть нет – мама в санаторий уехала. Подруга на даче, звала меня, да я не захотела… Хотя, ключ запасной есть на пульте охраны.
– Вот телефон, звоните.
– Аллё, здравствуйте. Это говорит «Весна-56». Я дверь захлопнула… вышла на минутку в одной сорочке, босиком… Пожалуйста, я вас очень прошу.
– Ну и?
– Она говорит – берите паспорт и приезжайте за ключом сами.
– Наберите номер ещё раз, я сам поговорю.
Пётр Андреевич заговорил суровым начальственным голосом:
– Аллё! Здравствуйте! Это пульт охраны? Послушайте, ваша «Весна-56» в одной ночной сорочке, босиком и заметьте – без паспорта и без денег находится в чужой квартире. Она никоим образом не может приехать к вам за ключом. Пожалуйста, привезите ей ключи. Она предъявит вам паспорт дома, и штраф заплатит… и всё что положено. Вот видите, оказывается, можно решить проблему. До свидания.
Он повернулся к Никоновой:
– Не волнуйтесь, привезут. Оденьте вот… куртку эту, кроссовки. Это дочкино, она в Москве учится.
Пётр Андреевич тоже стал одеваться. Проверил карманы пуховика.
– Ключи от машины есть, права на месте…
– Пётр Андреевич, неудобно, ночь уже… Я на такси доеду прекрасно.
– Позвольте мне самому решать, что делать. Уж довезу вас до дому сам, удостоверюсь, так сказать.
Мчать по пустому ночному городу было одно удовольствие. На Спортивную улицу добрались за двадцать минут. Ещё десять минут ждали в машине, пока оперативная бригада охранной фирмы привезёт ключи. Все вместе на лифте поднялись в квартиру. За дверью орал кот. Алла Михайловна замёрзшими руками долго открывала двери. Мурзик, увидев чужих, сиганул в комнату. Оперативник внимательно изучал паспорт.