Этот путь для савана

Чейз Джеймс Хедли

— Испортил обои, — заметил Барден. — Эта ткань стоит кучу денег. — Он бросил сигарету в пепельницу и продолжал:

— Хочешь посмотреть кухни? Их две. Оба повара — китаец и филиппинец — пытались спрятаться, но далеко не убежали.

— Думаю, достаточно, — ответил Конрад. — Если что-нибудь есть, твои парни найдут.

— Хорошо. Тогда пошли к бассейну. — Барден подошел к застекленным дверям, открыл их и вышел на широкую террасу. Полная луна разливала над водой холодный красноватый свет. Сад был наполнен ароматом цветов. Подсвеченный фонтан делал окружающую картину волшебной.

— Гналась,

гналась всю жизнь за яркими огнями да красивыми цветами, а куда они ее привели? Наверное, не очень приятно так расставаться с жизнью, как пришлось ей: без головы, со вспоротым животом. Думаю, все это богатство не компенсировало бы мне такой конец.

— У тебя слишком развито классовое сознание, Сэм, — спокойно сказал Конрад. — Найдется немало таких, кто позавидует и тебе.

— Покажи их мне, — сказал Барден с кислой улыбкой. — Покажи, и я поменяюсь с ними в любой момент. Тебе легко говорить. У тебя очаровательная жена и она дает тебе возможность забыться после работы. Будь я волшебником, вряд ли я жил бы в этом обветшалом домике и так паршиво питался Ты вряд ли захочешь посмотреть через мой забор, когда вывешена стирка, если тебя интересует женское белье. Держу пари, что твоя жена носит эти нейлоновые штучки, что притягивают мои глаза каждый раз, когда я прохожу мимо витрин магазинов. Они так близко, что я мог даже коснуться их.

Конрад почувствовал, как на него нахлынула волна раздражения. Он знал жену Бардена. Внешне она не представляла ничего особенного. Она не была сильной, но, по крайней мере, в доме делала больше, чем Дженни.

— Еще неизвестно, что хорошо, — сказал он и спустился по ступенькам к плавательному бассейну.

Рядом с сорокафутовой вышкой док Холмс, два интерна, фотограф и четыре полицейских стояли у края бассейна, глядя в воду. Часть воды была алой, остальная была прозрачно-голубой.

Как только они прошли мимо диванчиков для коктейля к выложенному голубым кафелем бассейну, Барден сказал:

— Я уже видел это и не могу сказать, чтобы меня тянуло снова взглянуть.

Они присоединились к группе под вышкой.

— Ну, вот она, — продолжил Барден, указывая на воду. Пол посмотрел на безголовое обнаженное тело, лежащее на дне мелкой части бассейна, и почувствовал приступ тошноты.

— Где голова? — спросил он, отворачиваясь.

— Оставили там, где нашли. Она была на столе в одной из комнат. Хочешь посмотреть?

— Нет, спасибо. Ты уверен, что это Джун Арно?

— Вне всякого сомнения. Конрад повернулся к доку.

— О'кей, док. Я увидел все, что хотел. Можете заняться ею. Вы пришлете мне копию вашего заключения? Холмс кивнул.

— Ладно, ребята, — сказал Барден, — вытащите ее из воды. Трое полицейских неохотно прошли вперед. Один из них багром подцепил тело.

— Пойдем, пока поговорим с Фидером, — сказал Конрад. — Позови его, пожалуйста.

Барден послал за ним одного из полицейских.

— Ну, — спросил он Конрада, когда они поднимались со двора в дом, — что ты думаешь обо всем этом?

— Похоже это сделано человеком, который был частым гостем в доме. Во-первых, его знал привратник, и, во-вторых, он уничтожил целую кучу людей, которые могли бы его опознать.

— Если это не маньяк и не беглец.

— Привратник не открыл бы

ему ворота.

— Мог открыть Все зависит от того, что этот парень рассказал.

Когда они подошли снова к дому, двое полицейских прошли через главный вход с носилками, на которых лежало накрытое тело.

— Все, лейтенант, это последний. Там теперь чисто. Барден ухмыльнулся и по ступенькам сошел во дворик.

— Как ты думаешь, Фидер чист? — спросил Конрад, усаживаясь в кресло.

— Не тот он человек, чтобы пойти на такое, и для чего? Она была его единственным клиентом, и на этом он сколотил небольшое состояние.

— Такая женщина, как Джун, должна иметь немало врагов, — сказал Конрад, вытягивая свои длинные ноги — Тот, кто это сделал, вероятно, ненавидел ее.

— Она, похоже, имела массу плохих знакомых, — сказал Барден, проводя рукой по глазам. — Болтали даже о Джеке Маурере Конрад так и застыл.

— Что болтали? Барден усмехнулся.

— Я так и думал, что ты мимо этого не пройдешь. Я не могу ручаться, но говорили, что они любовники.

— Вполне можно поверить. Именно Маурер способен на такое Он достаточно безжалостен. Помнишь, что он сделал с бандой семь лет назад? Семь человек расстреляны у стены.

— Мы не знаем точно, его ли это работа, — ответил с сомнением Барден.

— Чья же еще? Те люди забрались на его территорию, и он избавился от них.

— Капитан не убежден. Он думал, что эти ребята якобы пытались повесить что-то на Маурера.

— Он знает, что я думаю об этом. Это был Маурер, и это побоище тоже его работа.

— Ты просто помешался на этом Маурере. По-моему, ты продал бы душу дьяволу, лишь бы увидеть его за решеткой.

— Я не хочу, чтобы он сидел за решеткой, — проговорил Конрад со злостью. — Я хочу, чтобы он сидел на электрическом стуле. Он слишком зажился на этом свете.

Вошел полицейский, кашлянул и доложил:

— Мистер Фидер, сэр.

Конрад и Барден встали.

Гаррисон Фидер — агент Джун Арно по рекламе, оказался худеньким человечком с жесткими проницательными глазами, впалыми губами и ртом, похожим на мышеловку. Он схватил руку Конрада и сильно тряхнул ее.

— Рад вас видеть. Что произошло? С Джун все в порядке?

— К сожалению, нет, — спокойно ответил Конрад. — Она убита вместе с кучей людей.

Фидер проглотил комок. Лицо у него передернулось, но он взял себя в руки и сел в одно из кресел.

— Вы хотите сказать, она мертва?

— Да.

— Боже мой! — Фидер снял шляпу и провел рукой по жидким волосам. — Мертва? Черт возьми, я не могу поверить в это.

Он посмотрел сначала на Бардена, затем на Пола. Те молчали. Они ждали.

— Убита! — продолжил Фидер после паузы. — Ну и сенсация будет? Черт возьми! Я даже не знаю, плакать мне или смеяться.

— Что вы хотите этим сказать? — прорычал Барден с перекошенным от злости лицом. Фидер криво усмехнулся.

— Вы не работали у нее пять бесконечных лет и не можете понять, что это значит С какой стати мне ее оплакивать Может быть я и потерял кусок хлеба, но зато никто не будет помыкать мною. Эта сука чуть не заездила меня до смерти. Если бы ее не убили, сдох бы я. Я нажил себе язву из-за нее. Разве вы знаете с чем мне приходилось мириться из-за этой женщины?