Шрифт:
Etude
I
Пробуждение
– Заходите, – дверь открылась, пропуская меня внутрь.
– Можете дипломат поставить на пуфик, а пиджак повесить на вешалку.
Я так и сделал, а ещё снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.
– Войдите в ту дверь, встаньте в красный круг и ждите.
Я выполнил и это распоряжение. Ждать пришлось недолго, минут десять,
«Как и моя душа», – внезапно пришло мне на ум, и я поёжился от холодка, струйкой пробежавшего по позвоночнику.
Открылась и закрылась дверь, послышались женские шаги; стук острых каблучков отдавался в моих ушах. Я повернул было голову взглянуть…
– Не сметь! – резкий голос был как удар розгой. – Руки назад, голову вниз!
Я повиновался. Предвкушение заструилось по жилам, как алкоголь. Неторопливые шаги ближе и ближе, и вот мне в поясницу упёрся твёрдый закруглённый предмет, наверное, рукоять божественного хлыста…
– Итак, для начала некоторые правила, самые главные. Первое. Ты будешь обращаться ко мне «моя госпожа» и заканчивать этими словами каждую фразу. Второе. Тебе нельзя смотреть мне в лицо. Поднимешь взгляд, только когда я прикажу. Ты понял? – голос холодный и возбуждающий до безумия.
– Да.
Раздался свист, и правое плечо ожгло от удара хлыстом. По венам хлынул чистый адреналин.
– Не шути со мной! – с угрозой сказала она. – Тебе понятны правила?!
– Да, моя госпожа, – покорно ответил я.
– Сегодня я прощу твою дерзость, но в следующий раз…– рука в перчатке захватила мои волосы на затылке и запрокинула голову вверх.
– В следующий раз я жестоко накажу тебя, – прямо в ухо прошипели алые губы.
Я скосил глаза, чтобы наконец увидеть её, но получил лишь ещё один тычок в поясницу.
– Голову вниз! Следующее правило: если ты чувствуешь, что не в силах терпеть и хочешь остановиться и сменить игру, скажи «жёлтый»! Если же хочешь совсем прекратить, скажи «красный»! – и мы закончим. Ты понял меня?
– Да, моя госпожа.
– Хорошо. И последнее. Приходя сюда, ты будешь всегда вставать в этот круг, оставаясь лишь в брюках. Всё остальное надо снять включая туфли и носки. Сегодня ты не сделал этого.
– Простите меня, моя госпожа, – пробормотал я.
– Ты действительно хочешь, чтобы я тебя простила?! – голос издевательски взлетел вверх.
– Нет, моя госпожа, – и это было правдой. Ничего я не жаждал в тот момент так сильно, как того, чтобы она наказала меня своей маленькой ручкой, желательно применив хлыст, упиравшийся мне в поясницу.
– Я так и знала! Ты маленький, мерзкий, лживый обманщик! И я накажу тебя! Снимай обувь.
Я быстро сбросил туфли, стянул носки и кинул их назад, поближе к двери, стараясь не оглядываться, чтобы не рассердить свою госпожу. Пол приятно холодил босые подошвы. Склонив голову, я смотрел на свои неожиданно бледные
– Смотри на меня! – приказала она.
Я поднял глаза и встретился с её пронзительным зелёным взглядом.
– Бедный мальчик! – неожиданно мягко сказала она, и зелень в её глазах слегка посветлела. – Ты весь дрожишь… Ты так хочешь, чтобы я наказала тебя?
– Да, моя госпожа, – немного невнятно пробормотал я.
Меня действительно сотрясала дрожь, но я старался сдерживаться под её пристальным взглядом. Чёрные пушистые ресницы опустились, она приблизила свой красный рот к моему лицу и прошептала, обжигая губы своим дыханием:
– Сейчас ты получишь всё, что заслужил! – отступила назад и, размахнувшись, ударила меня по лицу.
Голова моя дёрнулась, левая щека вспухла и загорелась. Её глаза испускали холодный зелёный пламень. Алые губы искривились в язвительной усмешке.
– Запомни: здесь только я могу желать, только мои желания имеют значения, а ты, маленький поганый мерзавец, всего лишь средство для исполнения моих прихотей! Ты понял меня?
– Да, госпожа.
– Сними рубаху, – совсем другим, деловым тоном сказала она. – Иди к кушетке и положи на неё руки.
Я повиновался. Начал расстёгивать пуговицы, но она остановила меня и приказала снять её через голову, причём не до конца, так, чтобы моя голова оставалась внутри. Я сделал, как она велела, и, упершись ладонями в красную кожу кушетки, замер, согнувшись. Сзади меня послышался стук острых каблучков, и затем свист рассекаемого воздуха. Я напрягся. Кожа покрылась мурашками, но она не спешила ударить меня.
– А знаешь что? – внезапно сказала она. – Я передумала. Одевайся и иди домой!
О Боже! Она шутит?! Я стоял не двигаясь, чувствуя, как вседовлеющее разочарование охватывает меня.
– Что стоишь? – я пошатнулся от сильного пинка. – Пошёл вон отсюда, раб!
– Но, госпожа… – я осмелился наконец подать голос. – Как же так?…
– Что?! – голос взмыл вверх со страшной силой. – Ты мне перечишь?!! Так получай!!
И на мою голую спину обрушился град резких и сильных ударов. Это было совсем не похоже на те шлепки, которыми я сам награждал себя, воображая, что кто-то наказывает меня, нет! Это было… больно! Я корчился под взмахами её хлыста, чувствовал, как мои подмышки источают острый запах пота, как скапливаются в глазах слёзы… Я кусал губы, чтобы не закричать, и всё равно не мог удержаться от стонов… Но вот удары сменились лёгкими поглаживаниями, и я ощутил, как по всему моему существу разливается неземное блаженство, как мой член начинает набирать силу и напрягаться. Я вновь застонал, но уже не от боли. Она почувствовала это и хрипло засмеялась: