Ева
Шрифт:
Странная смесь дерзости, бесстыдства, жестокости и смелости.
Она не просто рассказывала Еве о своей связи с Вейдером — она предъявляла на него права. Глядя прямо в глаза, вызывала на бой.
Ева закрыла лицо руками, чтобы избавиться от видения, терзающего душу, и застонала.
Эта холодная жестокая дерзость… Дарта Вейдера привлекали такие женщины, да Ева и сама была такой когда-то. Ева вспомнила свои перепалки с Тёмным Лордом на борту "Небесной крепости", тонкие морщинки в уголках его глаз и его усмешку, с которой он наблюдал за бесстрашной глупенькой девочкой, не побоявшейся войти в клетку с тигром. Её
Ева положила руку на живот и чуть всхлипнула.
— Что со мной стало? — прошептала она.
Раньше Ева сама вершила свою судьбу, сама думала, что делать. Теперь, вручив её в чужие руки, она обнаружила, что её судьба для другого человека стоит не больше яблока, которое можно перекидывать с руки на руку, а то и разломить пополам.
— Это так глупо, — прошептала она, горько улыбаясь, — так глупо — доверять…
Вайенс суетился неподалёку; всё то время, что Ева пребывала в полуобморочном состоянии, он был рядом и, наверное, слышал то, что она говорила, проливая бессильные слёзы над своей глупостью и доверчивостью. Он подносил воды и держал за руку, но она не замечала чужого присутствия, лишь вела долгую беседу в странном треугольнике, и те ответы, что она получала, убивали в ней веру окончательно.
— Что я для тебя? — шептала Ева, пытаясь рассмотреть в своих видениях лицо ситха, стараясь заглянуть в его глаза. — Скажи мне, я хочу знать! Я хочу, чтобы ты сам мне сказал, а не какая-то…
Но рядом вставала молча Ирис — прекрасная, уверенная, дерзкая, порочная, — и Ева ощущала странное родство между этими двумя людьми. Дарт Вейдер разворачивался и уходил прочь, и Ирис, обращаясь в зыбкую мглу, следовала за ним, сверкнув на прощание безжалостными ненавидящими глазами.
— Я должна узнать! — повторяла Ева. Она не желала верить, пыталась бороться с жестоким страшным видением, пыталась поймать Вейдера за развевающийся плащ, удержать его за руку, но видение ускользало в тумане, и Ева приходила в себя и понимала, что это был всего лишь сон.
Потому, найдя, наконец, в себе силы подняться, она с удивлением заметила суетящегося рядом с собой Вайенса.
Дурнота отступала, вместе с ней уходил и бред. Ева уже пожалела, что так опрометчиво примчалась к генералу, и о своих неосторожных обещаниях пожалела особенно. Было мучительно стыдно, что в минуту слабости он был рядом с ней и всё слышал. Вайенс был не тот человек, которому можно было доверить свои тайны, тем более — не тот, с которым можно обсуждать отношения с лордом ситхов. Ева хотела побыстрее покинуть его покои, но Вайенс вцепился в неё, словно паук.
— Зачем ты встала? — он с тревогой глядел в бледное лицо, а пальцы чуть поглаживали её руку. — Тебе до сих пор дурно, посмотри на себя!
— Я должна поговорить с ним, — твёрдо ответила она.
— С кем?! С Дартом Вейдером?? И что ты ему скажешь? Думаешь, он будет слушать банальный семейный скандал?
Ева покачала головой.
— Я хочу знать, — с трудом произнесла она, — я хочу знать… что я значу для него.
Вайенс внимательно смотрел в её потемневшие глаза, словно опытный рефери на ринге, оценивая состояние нокаутированного боксера, определял, пора ли закончить поединок, или поверженный ещё способен сопротивляться.
— Ну, тебе в любом случае не удастся этого сделать, — в глазах Евы
— Как?! Когда?!
В глазах Евы появилось выражение беспомощности, и на миг она стала похожа на перепуганную маленькую девочку, провалившуюся в яму и понимающую, что ей ни за что не выбраться самостоятельно.
Улетел!
Не попрощавшись, не спросив о ней ни слова, после такой ночи!..
— Несколько часов назад, — как можно мягче произнес Вайенс, усаживая Еву обратно в кресло и накрывая её колени пледом.
Та подчинилась; казалось, что-то внутри неё сломалось, и она теперь походила на безвольную тряпичную куклу.
— Ты весь день чувствовала себя дурно, и я не стал тебе говорить…
— Он улетел с ней? — тихо произнесла Ева.
— Да, — ни минуты не колеблясь, произнес Вайенс. — Он взял её с собой.
Ева усмехнулась, и краска стыда окрасила её бледные щеки.
— Какая мерзость, — с отвращением произнесла она, — какая мерзость!
Голос сорвался на крик, и она вскочила на ноги.
Получил от неё всё, что хотел, и переключился на следующую. Вот так просто.
Да, Тёмный Лорд выше любовных интриг. Какие интриги? Для него все люди одинаковы, как кружки с водой. Осушив одну, он просто берёт другую. Вот так.
— А я-то хотела с ним говорить! Говорящая кружка! — прокричала Ева, истерически хохоча. По злому лицу текли слёзы, но она не позволила Вайенсу обнять и вновь усадить себя. — Прочь! Не троньте меня!
— Но я хотел…
— Мне безразлично, что вы хотите! Для вас я тоже говорящая кружка?!
— Что вы такое гово…
— Ах, перестаньте притворяться, я вас насквозь вижу! Для него я всего лишь один из предметов удовольствия, для вас — предмет престижа?
Вайенс молчал, опустив глаза. Он понимал, что перегнул палку, доведя Еву до такой истерики, но повернуть процесс вспять было уже невозможно, и поэтому он пытался придать себе вид оскорблённой добродетели.
В обычной ситуации это подействовало бы на Еву отрезвляюще; деликатная и тонкая, она не привыкла оскорблять людей, которые протягивали ей руку помощи в трудный момент. Но сейчас в неё словно бес вселился. В чертах лица промелькнула какая-то несвойственная ей безумная жестокость. Казалось, вместо привычной Евы сейчас, сию минуту, родилась какая-то другая, совсем чуждая, незнакомая Вайенсу женщина. Неведомая сила, вдохнув в неё жизнь снова, заставила оправиться после перенесённого удара.
— Я ненавижу вас всех, — произнесла Ева тихим стервозным голосом. Она смотрела на Вайенса, но, казалось, не видела его вовсе. Постепенно на заплаканное лицо возвращалось состояние покоя, но выражение решительной жестокости не покидало глаз. Казалось, ей даже нравится произносить эти ужасные слова, и выражение мрачного торжества проскользнуло в еле заметной улыбке. — Вы все животные, вы хуже клопов.
— Ева, я прошу тебя!..
— Молчи. Я больше не хочу ничего слышать о твоих чувствах, — сухо произнесла она. — Как, впрочем, и о Лорде Вейдере. Я не хочу его видеть, я не хочу слышать о нём, я не хочу даже знать о нём ничего, — она, наконец, посмотрела Вайенсу прямо в глаза и улыбнулась так, что у него мурашки по спине побежали. — Сделаешь это для меня?