Ева
Шрифт:
сегодня ругались не просто, что бы было, а по какому-то поводу, потому, что мать делала попытки упасть в
обморок, причитая:
– О моё бедное сердце! Кого же я вырастила! Люди добрые! За какие грехи мне эти испытания!
Дальше по плану речь отца, про неблагодарную, и безответственную эгоистку. Если конечно не...
– Явилась!
– заметила её присутствие младшая сестра и поспешила перевести стрелки.
– Естественно, когда
она шляется бог знает, где по ночам - это в
сравнится с вашей любимой дочуркой!
И хлопнув дверью спальни, чисто номинально считающейся их общей, сбежала из комнаты, оставив Еву
наедине с разозленными родителями.
– Где ты была до этой поры?
– первой пошла в наступление мать.
– И не говори мне, что на работе! Я знаю, во
сколько ты обычно возвращаешься!
– Господи, - вздохнул отец, но не потому, что очень уж осуждал дочь за опоздание, а скорее потому, что не
хотел продолжения ночного концерта.
– Нам пришлось задержаться. Сегодня было много посетителей, и мы просто не успевали. Поэтому с
посудой пришлось повременить, и задержаться, чтобы помыть ...
– Да как тебе только не стыдно!
– тихо проговорила мама и тут же сорвалась на крик: - Матери в глаза врать!
Вот! Вырастила на свою голову! Неблагодарная!
– Прости мам!
– привычно отозвалась Ева. Когда её мама не права лучше сразу с нею согласится. Может,
обойдется...
Не обошлось:
– Ты хоть представляешь, что мы сейчас чувствуем? Как мы волнуемся? Ты что родителей вообще ни во что
не ставишь?
– мать перешла на визг.
– Простите, - снова привычно согласилась Ева. И даже невольно вздохнула. Теперь она попала минимум
минут на двадцать.
– А так я тебе со своими нотациями уже надоела!
– мать вцепилась в этот невольно вырвавшийся вздох, и
понеслась. Про её безответственность, про то, какая она неправильная и не благодарная дочь, про то, сколько они
с отцом для неё сделали, и как она это все не ценит, каким она все же стала для них разочарованием... И конечно
под конец не забыла напомнить: - Господи, как я могла так ошибиться с тобой! Твой отец, святой человек, принял
и воспитал тебя как родную... Плевать на мать, хоть его пожалей! Ох, если бы я только знала, чем обернется для
меня моя доброта...
Ева слышала эту тираду уже столько раз, что местами даже могла предсказать, что мать дальше скажет. Но
каждый раз, после таких разговоров, ей хотелось удавиться, лишь бы не портить жизнь своим присутствием
таким замечательным людям.
Наконец, матери видимо надоело, потому, что она милостиво отпустила её:
– Уйди с глаз моих! Ты самое большое мое разочарование в этой жизни!
Ева,
полчаса, что она провела с родителями, Алекса успела уснуть, и комната пропахла перегаром. По всей видимости, она успела уже изрядно набраться, прежде чем добралась домой, и, судя по всему, ещё и курила. Вот, спит
мертвым сном. А вот Еве в этой небольшой комнатушке не уснуть, пока она не проветрится. Поэтому пришлось
открыть окно. В комнату сразу же ворвался свежий, морозный воздух, и пробежался по спине, заставив Еву зябко
поежится. В то же время она засмотрелась на родной дворик припорошенный снегом. Каким же красивым он
сейчас был, при свете полной луны...
Ева взяла с кровати одеяло и укутавшись в него села на подоконник
Как бы ей хотелось любоваться им из окна собственной квартиры, что бы за плечами не храпела пьяная
младшая сестра, и в соседней комнате не ругали её родители, игнорируя тот факт, что она их прекрасно слышит и
прекрасно знает, что им это хорошо известно.
Ева сидела на подоконнике, укутавшись в одеяло, и мечтала, что когда-нибудь, в далеком будущем, жить
будет не так больно... Спать этой ночью она легла не скоро.
А утром, как и ожидалось - проспала. Пришлось собираться впопыхах. В итоге, заканчивала одеваться она
уже на улице.
Ева как раз перебегала улицу, на ходу застегивая пальто. Перебегала, не глядя, потому, что по их улице
машины почти не ездят, а она очень сильно торопилась. Первый урок сегодня должен был быть у Марьи
Викторовны, а этот старый закаленный годами педагог никому поблажек не делала и могла спокойно влепить
двойку за опоздание. Поэтому Ева не стала смотреть по сторонам перебегая в месте пешеходного перехода. А
зря!!! Если бы она потрудилась посмотреть в сторону, то увидела бы темно-вишневое Вольво, которое неслось
прямо на неё.
Но Ева не стала себя утруждать такой мелочью, поэтому выбежала на дорогу в том самом месте, где
переходила дорогу всю свою сознательную жизнь, и угодила под колеса той самой темно-вишневой машины.
На этом её поход в школу закончился...
Очнулась Ева уже в больнице. Это было тяжелое пробуждение, по ощущениям было больше похоже на то,
что у неё была температура под сорок. Только без чувства жара. Все тело было слабым, и при попытке двигаться
её трясло. Вдобавок, её сильно мутило. С огромным трудом открыв глаза, она уж не могла снова провалиться в
спасительную темноту.
Ева не понимала, как она тут оказалась. Последним четким воспоминанием было застегивания пальто.