Ева
Шрифт:
– Дедушка тогда работал на полях, – из глубины подсознания выскочил знакомый мелодичный женский голос и зазвучал в голове парня, – и ему выделили участок за трудовое отличие. Дедушка очень много работал. Он часто привозил с поля арбузы, дыни, яблоки…
Женя поднял голову и увидел рядом с собой высокую женщину с черными волосами, едва касающиеся кончиками до плеч. Она шла не спеша, аккуратно ступая своими стройными ногами. Подол ее белого платья слегка развевался.
– Мама, расскажи еще про дедушку! – мальчик, лет десяти, уверенно перебирал ногами и шел рядом, держа ее за руку, – он был такой же, как папа?
Женщина внезапно изменилась
– Не совсем. По крайней мере, не всегда…
Они, не спеша, прогуливались по улочкам деревни, наслаждаясь свежим воздухом. Освежающий ветерок трепетал зеленые листья на ветвях тополей. Яркое летнее солнышко нежно грело их ясные радостные лица. На нежных тонких маминых руках, усыпанных родинками, уже виднелся легкий загар.
В какой-то момент мама замерла. Взор ее синих глаз упал на цветущую вишню за сеточным забором. Множество нежных цветочков молочно-розового цвета на черных ветках высокого дерева издавали такой опьяняюще сладкий запах, что кружилась голова. Их лепестки, словно мазки художника, изредка сыпались на землю, превращая изумрудный ковер под собой в такой же розовый плед. Будто здесь решила устроить пикник одна красивая дама и отошла прогуляться ненадолго.
– Какие прекрасные цветы… – женщина вздохнула, – а как они чудесно пахнут… Ты чувствуешь, Женя?
Мальчик принюхался, активно шевеля ноздрями:
– Ага! И правда, как вкусно пахнет!
– Жалко, что у нас не растет во дворе вишня. Она бы так чудесно пахла! Откроешь утром окно, и весь дом благоухает!
Она томно вздохнула. Женя посмотрел на нее, затем перевел взгляд на вишню. Розовые лепестки точно светились и манили к себе.
– Давай мы вырастим вишню из косточки, когда она созреет!
Мама рассмеялась.
– А давай!
– А бабушка снова ругаться не будет?
– Не будет, – женщина опустила взгляд. Они продолжили свою неспешную прогулку, наслаждаясь легким дуновением ветра и звонким пением птиц. Где-то в поле журчала речка, на пруду, где купались дети, шелестел камыш, и где-то в ветвях сирени пел соловей. Солнце медленно и лениво катилось к закату. Небо розовело в точности так же, как листья той вишни.
Рано утром мама вышла в палисадник, чтобы полить цветущие пышные розы. Она шла между колючих кустов с небольшой лейкой, откуда выливала воду прямо к корням цветов. Чернозем жадно впитывал влагу, не давая ручейку растечься. Женщина с легкостью и изяществом пролетала мимо кустов, напевая какую-то нежную песню. Когда вода заканчивалась, она выходила из палисадника и шла к колодцу, где могла набрать ее снова. Жаркое солнце грело просторный двор. Оно было ярким и жгучим, так что находиться под ним слишком долго было опасно. Но женщину это не страшило – на ее голове очень изящно расположилась широкая желтая шляпа и темные очки.
–Вы только посмотрите на нее! Нарядилась! – кричала из окна кухни бабка, – ты что, алкашей решила соблазнять? Знай, это тебе не городские пьяницы! Оприходуют, а денег-то не дадут!
– Мама! – женщина обернулась и возмущенно воскликнула.
– Не мамкай! И сними это все! Бесстыдница…
Женщина отвернулась и продолжила заниматься своими делами, не обращая внимания на старуху. Как бы она ни пыталась делать вид, что ей все равно, ее выдавали дрожащие руки, выронившие ведро, полное воды. Она попыталась отпрыгнуть от всплеска, но задела ногой лейку, та рухнула на землю и облила ее платье. Закипая от злости, она
– Мама!
Женщина повернулась и обомлела. Женя вошел через калитку, а в его руках было несколько веточек той самой вишни.
– Ты только понюхай! – он протянул цветы, – какой запах!
Женщина подлетела к сыну в ту же секунду, чтобы обнять. Она взяла цветы в руки. В нос ударил сладкий запах. Будто мед. Она улыбнулась.
– Ты как их достал?
– Мама, представляешь! Там в заборе дырка была! У меня получилось в нее пролезть и нарвать тебе цветочков! Они же тебе так понравились.
– Ты ж мое солнышко! – Она обняла мальчика. Женщина просто светилась от счастья.
Она поставила их на кухню в красивую хрустальную вазу. Их нежный розовый цвет будто стал ярче, а сладкий аромат заполнил весь дом. На удивление они простояли очень долго и заставляли женщину улыбаться каждый раз, когда она смотрела на них.
Женя подумал, что больше никогда не увидит этой улыбки. Она растворится в памяти вместе со всеми детскими воспоминаниями. Одна только мысль о том, что он больше никогда не прогуляется с ней рядом, не будет держать за руку, сводила его с ума.
Невольный всхлип вырвался из груди. Он опустил голову и быстрым шагом шел по дороге, уже пожалев, что вышел из дома. Что вышел из комнаты. Что в принципе оказался здесь, в этой проклятой деревне.
Какого черта его сюда привезли и заперли на этом чердаке? Женя чувствовал себя, как декоративный куст, не имеющий никакого смысла. Ни красоты, ни пользы. Лучше бы его закопали рядом с ней…
Резко пространство вокруг будто двинулось. Земля дрогнула под ногами. Женя обернулся, и на секунду потерял возможность дышать.
– Это невыносимо…
Среди пышных зеленых ветвей клена и дуба, среди репейника и лопухов, утонув в темной зелени, стояло темное дерево, уже немного засохшее, разломанное, но все еще живое дерево вишни. На его отсыревших ветвях были редкие зеленые листья, еще реже – цветы. Бледные, мятые и ничем не пахнущие.
Он никогда не подарит ей больше ни одного цветка. Единственные цветы, которые он теперь мог бы ей посветить – пластиковые могильные венки. Но даже этого не произойдет, ведь он даже не знает, где была могила его матери. Она могла еще столько раз получить столь желанный букет, почувствовать его аромат, искренне улыбнуться… Она никогда больше не улыбнется.
В этот раз между вишней и Женей не оказалось никакого забора, он лежал на земле, словно мертвый. Парень медленным шагом стал подходить к дереву. По правой щеке скользнула горячая слеза. Женя пытался уловить хоть отдаленную ноту того запаха, что так понравился его маме. Ничего. Нос внезапно заложило, и Евгений просто не мог учуять никакой запах. Его горло снова будто заросло репейником, готовым рвать его изнутри. Каждую мышцу в его теле будто сводило судорогой. Он не мог стоять на месте. Тогда он принялся хвататься за ветки и ломать их. Рвать на куски каждую, где когда-то был хотя бы один цветочек. Отрывать от ствола, ломать в руках, бросать на землю и топтать. Схватившись за одну такую ветку, он отодрал ее вместе с большим куском коры, оголяя внутренности ствола. Но парня это не остановило, и он продолжал уничтожать дерево. Треск ветвей перемешивался с его еле слышным ревом, который с каждым разом только усиливался. Затем вместо рева стали слышны лишь всхлипы. Силы будто покидали Женю, но он не хотел останавливаться.