Евангелие от Чаквапи
Шрифт:
— Да, некоторые, — Сью заметила, как он напрягся. — Немного.
— Вы готовы к сотрудничеству?
— Да, конечно. Но в чем оно будет заключаться?
— Как я уже говорил, — Харрингтон расслабился и водрузил локти на столик, облокачиваясь. — Я буду платить вам шесть тысяч в месяц, плюс покрывать все расходы. Полагаю, это позволит более упорно и плодотворно проводить исследования. Я так же открою вам доступ к своей коллекции. Для начала, я вручу вам аванс в размере пятисот долларов, а вы подготовите для меня копии ваших материалов. В конце месяца я передам вам оставшуюся часть оговоренной суммы. И так каждый последующий
Они договорились встретиться через два дня. Сью должна была передать ему копии имеющихся у нее материалов о секте Рыцарей Второго Пришествия — компьютерные файлы, сканированные документы, отчеты о работе в архивах и библиотеках.
Харрингтон пребывал в прекрасном расположении духа, но провожать девушку до дома не стал. Он усадил ее в такси, оплатил дорогу и распрощался.
Под дулом автомата нас препроводили в подвал по крутой, узкой лестнице, нескончаемо уходящей винтом вниз. Истертые каменные ступени, низкие, давящие своды потолка и осыпавшиеся местами стены — древность постройки не вызывала сомнений. Славный домик Ромео, как это часто случается в Мексике, оказался возведен на фундаменте одной из разрушенных временем колониальных построек, и владельцы его предусмотрительно оставили зловещий подвальчик для своих нужд.
Тяжелая кованая дверь захлопнулась, и мы осмотрелись. Тусклая лампочка под потолком едва освещала маленькое помещение. Узкий дощатый лежак, тяжелые железные кольца в стенах со свисающими с них цепями да замытые следы крови на бетонном полу и обшарпанных стенах… Такие подвальчики латиноамериканцы называют «народными тюрьмами» и используются они не для хранения баночек с огурцами и скляночек с вареньем.
— Козлы! — Ник двинул ногой по двери, отозвавшейся глухим гулом. Тусклая лампочка мгновенно потухла, и мы оказались в кромешной темноте.
— Спасибо, Никита, — горько усмехнулся я. Он не ответил, лишь буркнул что-то.
Наручники с нас сняли прежде, чем водворить сюда, и теперь можно было размять непослушные, затекшие руки. Я ощупью добрался до лежака, сел на холодные доски и начал растирать мышцы. Кровь постепенно приливала, отдавая в пальцах тысячами мелких покалываний. Никита тем временем ходил по камере, периодически натыкаясь на стены — осваивался в новом жилище, как слепой котенок. Будучи человеком буйного нрава, беспокойным и эмоциональным, он не мог оставаться на месте. Сесть и спокойно обдумать сложившееся положение не в его характере. Собраться с мыслями действительно оказалось чрезвычайно тяжело. С каждой минутой пребывания в этом чертовом, промозглом склепе отчаяние все больше заполоняло душу.
— Надо выбираться отсюда, — наконец нарушил тишину Ник.
Мысль, озвученная им, была столь оригинальна, что я не сдержался, мрачно съязвив:
— Можем подкоп сделать.
— Куда уж здесь копать, — Ник не оценил шутку. — И так ниже земли опустили. Как думаешь, что этот Гамлет херов замыслил?
— Ромео? Не знаю, но мне не верится, что он отпустит нас, даже если мы выполним ту работу, о которой он намекал.
— Оптимистично. — Ник наткнулся в темноте на дверь и громыхнул по ней кулаком. — Развели нас, как лохов.
— Не отчаивайся, — я вытянулся
— Как они узнали о нашем приезде? — Не унимался он. — Ведь Диего сказал, что Гарсия больше не перезванивал ему.
— Либо кто-то шепнул, либо прослушивали телефон Родригесов. Второе вероятнее.
— С-суки… А мы как л-лохи, — Ник начинал расходиться в бессильной ярости.
— Все, Никита, — попытался урезонить его я. — Успокаивайся.
— Я хочу знать, что нас ждет, — он ощупью добрался до лежака и уселся рядом со мной.
— Это не ко мне — это к Ромео, — я старался скрыть от него, что и мне становится жутковато при мысли о будущем. Доверять словам Ромео причин не было. Не для того он провернул всю операцию по выманиванию нас из России и последующему захвату, чтобы оставить в живых. Надо очень ненавидеть нас, чтобы пойти на такой риск после недавнего побега, зная, что вся полиция страны стоит на ушах, пытаясь найти его.
— А насчет Мари? — Теперь Никита говорил тихо, почти шепотом. — Думаешь, он отпустит ее?
— Нет, не отпустит. Она свидетель. Ему проще убить ее.
Ник промолчал. Он и сам знал, что я прав. Скрипнула дверь, и луч света пробился в широкую щель, ослепляя нас, вынуждая прикрыть глаза. Когда дверь распахнулась, тяжело проворачиваясь в петлях, на пороге появились двое. Они едва умещались в узком проходе — один держал наизготовку автомат, в руках второго я увидел бидоны и пустое ведро. Он поставил их у входа:
— Здесь чай и еда, — он указал на бидоны. — Ведро, чтоб по углам не гадили.
Не мешкая он выскользнул в коридор и закрыл дверь. Спустя минуту лампочка мигнула и зажглась, освещая нашу убогую камеру. Ник поднялся, подошел к бидонам и заглянул внутрь.
— Какое-то месиво типа каши, — он выудил из бидона две ложки. — Есть будешь?
Я кивнул. Близилась ночь, а кроме завтрака, в самолете, у нас в этот день не было ни крошки во рту. Никита взял оба бидона, поставил на лежак и вручил мне ложку. Каша оказалась вполне съедобной, и мы быстро опустошили содержимое бидона, запивая горячим сладким чаем. Судя по всему, морить голодом нас не собирались. Это радовало и вселяло слабую надежду. Спустя несколько минут лампочка погасла.
— Нам сказали «спокойной ночи», — услышал я в темноте голос Ника.
Разместиться вдвоем на узком дощатом лежаке было непросто. Ник заснул сразу, но вертелся, переворачиваясь с бока на бок, сталкивая меня на пол. В отличие от него, мне не спалось, и я сел на край, уступая ему место. Мысли о произошедшем не давали покоя. Конечно, было бы куда лучше находиться сейчас в Москве, а не в этой проклятущей, холодной камере, но бросить попавших в беду друзей мы не могли. Отправляясь в Мексику, каждый из нас прекрасно понимал, что ничего, кроме неприятностей, эта поездка не принесет, но мы надеялись переиграть Ромео и его команду. Признаться, я полагал, что мы ввяжемся в долгие переговоры с бандитами, привлечем связи Камилы в полиции, и друзей Диего — ребят отчаянных и бесстрашных. Надежды не оправдались. Ромео оказался куда более изворотливым, чем мы предполагали… А если быть до конца честным перед собой — мы переоценили свои силы и возможности… Находясь в плену, мы не могли спасти Мари, но как вырваться отсюда, я не знал. Ромео, казалось, предусмотрел все, не оставляя нам шансов на побег…