Эвелин
Шрифт:
Глор ждал этого. Словно пружина из заморских часов, он резко распрямился и прыгнул прямо на девушку, пытаясь схватить ее за руки. Но он опоздал. Опоздал на секунду. Ветер стих, прошла дрожь камня. А Глор остался стоять, сжимая, в бледной руке, обрывок черного манжета, все, что осталось от Эвелин, когда она исчезла.
В замке воцарилась тишина. Впервые проклятье Дейлов
— Небо! — вскричал менестрель, обретя дар речи, — она ушла! Проклятье Дейлов забрало ее!
Урсула тихо опустилась на скамью. Старый слуга сидел молча, он не мог вымолвить и слова. А если бы мог, то и не вымолвил бы. Он видел много трагедий подобных этой.
— Проклятье — взвыл Глор — оно забрало ее! Нужно вернуть Эвелин! Я тоже отправлюсь в Ад!
— Прекрати, — прошептала Урсула — ты не Дейл.
— В Эвелин то же нет крови Дейлов, но она ушла за Фином, потому что ее звала любовь! А я уду за ней! Я ведь тоже люблю. Люблю Эвелин! И всегда ее любил. Любил молча, про себя. Страдая каждый день, я молчал, стараясь ни словом, ни взглядом, ни напоминать о своей любви. Но теперь я заявляю о ней во всеуслышанье! Проклятье! Слышишь меня? Забери в Ад мою жалкую душонку, что трусила при каждом биении сердца! Ну!!!
Глор топнул ногой. Замок безмолвствовал.
— Теперь мне все равно — тихо сказала старуха и уронила голову на руки, — я не дождусь ничего.
— Ну же! — крикнул Глор, — где же это хваленое проклятье Дейлов? Где же та сила любви, что воспевал я из года в год! Где та всепобеждающая сила, что заставляет трепетать богов и повергает тиранов ниц? Где????
Тишина была ему ответом. Замок молчал. Тогда менестрель засмеялся. Резко и зло. Затем он оборвал смех и сказал.
— Глупец! Зачем я столько ждал? Затем что бы снова потерять. Все о чем я пел — наглая ложь! Всю свою жизнь я вливал в ваши уши сладкую ложь. Вся моя жизнь одна большая ложь!
Он снова засмеялся, эхо его смеха гремело по залу, пугая темноту в углах. Его громкий хохот заставил трястись стены и пол. Глор замолчал, а стены продолжали трястись. Урсула отвернулась от него и закрыла лицо ладонями. Пораженный
— Да — прошептал он. Глаза его горели безумным огнем — да!!!! Я иду!!!
Огонь в камине расступился, и он на секунду увидел ад. Это было ужасно — совершенно не понятные строения, жженая земля и ощущение что все это — совершенно чужое для тебя. Сердце Глора сжалось, и он закричал от страха, падая лицом в огонь.
Человек закричал и рывком сел на постели, вцепившись в одеяло вспотевшими руками. Задыхаясь от ужаса, он нащупал выключатель, и щелкнул им. Комнату залил мягкий свет ночника.
— Сон — прошептал человек — всего лишь сон.
Кровь стыла в его жилах. Перед глазами все еще стояла картинка чужого мира — безобразная и чуждая всему человеческому. Необъяснимая картина похожая на застывший ад во время ливня. Человек улегся в кровать и накрылся одеялом с головой. И закрыл глаза. Стало не так страшно. Увиденная картина таяла, превращаясь в бледное полотно. И когда она почти растаяла, в самый последний миг, человек узнал эту картину и, застонав от ужаса, снова вскочил.
— Нет, — прошептал он, задыхаясь — нет!
Картина осеннего ада снова стояла перед его глазами, но на этот раз он знал, что это такое. Кирпичный дом, разбитая машина на мокром асфальте, разбитый фонарь и маленькое красное пятнышко на мостовой. Кровь.
— Нет, — застонал человек, — нет!!! Ад здесь, я в аду!!!
И запрокинув голову, он взвыл словно дикий зверь.
— ЭВЕЛИН — кричал Глор — ЭВЕЛИН!!!!!!
И крик его проник на улицы спящего города, разнесся в пространстве, спугнув белого тигра и разбудив черного дракона. Крик вырвался за пределы миров и промчался среди звезд. Единорог поднял свою сияющую голову, прислушиваясь к странным звукам. Но нет. Наверное, показалось. И единорог принялся снова медленно жевать звезды. Ему было все равно.
07.06.1999