Эвейна

Табб Эдвин Чарльз

– А остальное?

– Больше ничего, Чарльз.

– К чертям твое вранье. Для чего нужен я?

– Ты - фактор безопасности. Существует небольшая вероятность, что произойдет неполадка в механизмах жизнеобеспечения и обслуживания корабля. В таком случае ты произведешь ремонт.

– Чем?

Голыми руками?

– Нет, Чарльз, инструментами, которые я тебе предоставлю в случае необходимости.

– Вместе со знанием, как ими пользоваться?

– Эти знания имплантированы в твое подсознание, Чарльз, они будут высвобождены в случае реальной аварии.

Ответ прозвучал логично, и он удивился, почему это произвело на него впечатление, разве машина может быть нелогичной? И все же она была запрограммирована и установлена реагировать определенным образом на определенные стимулы. Она могла и лгать, или, точнее, говорить ту правду, которую знала, которая вовсе не обязана быть правдой.

Но если это не правда, то какова же она?

Для чего его засунули в корабль? Он встревоженно поднялся с кресла и прошел десять футов до задней переборки, десять футов обратно к креслу, и снова десять футов обратно. Корабль, в котором он находился, функционировал с обычной спокойной эффективностью. Он обвел взглядом стены, потолок, панель с рядами инструментов. А ведь это ширма, подумал он. Нечто, предназначенное отвлекать его внимание и создавать иллюзию, будто он необходим для функционирования корабля. Почему же он не понимал раньше, что совершенно не нужен кораблю, управляемому компьютером? Дорогой предмет бесполезного груза.

И все же Строители не стали бы затрачивать зря столько ресурсов, не будь на то причины.

– Эвейна, - резко сказал он, - для чего я здесь?

–

Я уже говорила, Чарльз.

– Ты солгала. Теперь скажи мне правду.
– Невероятно, но она не ответила, и глядя на свои руки, видя набухшие вены, пятна на коже, следы старости, он спросил:

– Что будет, когда я умру?

– Когда ты прекратишь функционировать, Чарльз, мы достигнем предельного расстояния от родного мира. Тогда я изменю курс и начну поиск подходящего мира, на который доставлю груз.

На мгновение ее слова показались бессмысленными - а затем на него навалилась сокрушительная, ошеломляющая правда, внезапно уничтожившая и его гордость, и его "я".

– Часы, - глухо выдавил он.
– Выходит, я всего лишь часы.

Метаболический будильник. Как еще можно определить длительность полета, продолжающегося почти со скоростью света? Засеянный жизнью мир должен находиться в пределах досягаемости, и мера измерения превратилась в человеческую жизнь. Или длина его жизни, или момент, когда он осознает правду, разница невелика.

А потом?

– Мне очень жаль, Чарльз, - произнесла машина, и на этот раз не было никаких сомнений, что в ее голосе прозвучала жалость.
– Мне действительно очень жаль.

А затем электронное устройство, имплантированное в его мозг, мгновенно сделало его неподвижным, тело его охладил специальный газ, стены раскрылись и обнажили инструменты, которые подхватят его тело, разделают его плоть на фрагменты и сохранят молекулярные цепочки РНК и ДНК, которые будут добавлены к конечному посевному материалу.

Но боли не было. Совсем не было. В этом, по крайней мере, Строители проявили доброту.