Эвкалипт
Шрифт:
— Тебе не лучше? — обернулся Холленд. — Вот и славно, — подвел он итог прежде, чем девушка успела ответить.
И картинно порылся в карманах старого темного пальто в поисках спичек; Эллен так и подмывало подсказать, что коробок уже у него в руке.
— Мистер Грот все еще здесь, знаешь ли, — проговорил Холленд наконец. — Он считает, уезжать ему незачем, ну вот просто-таки ни одной причины он не видит. Терпеливый парень, методичный, — Отец выпустил струйку дыма. — Будь у нас лишние деньги, мы бы его в садовники наняли. Где-где, а в мире эвкалиптов он как дома.
В любое другое время Эллен, пожалуй, не сдержала бы
— Не может же он бить здесь баклуши до скончания века, — добавил отец.
В последовавшем молчании Холленд почуял приближение чего-то нового: вроде как замедление и слияние воедино, едва ли не отметающие общую неловкость. Мир его дочери — маленькая небесно-голубая комнатка — жил в равновесии с паркообразным расположением деревьев и колыханием травы. Эллен почти чувствовала то же самое. Как бы то ни было, ощущение это, скорее всего, медленно разливалось от нее самой. По крайней мере, смутное представление девушки о себе убыло, ее сопротивление схлынуло — словно вода, растекающаяся во всех направлениях по заливному лугу. Невозможно же провести в постели остаток жизни, не говоря уже о том, что лучшие годы!
Позже, когда отец внес на подносе чай и пошел затворить двери на веранду, Эллен заговорила:
— Завтра утром я первым делом повидаюсь с мистером Гротом; так ему и скажи.
Девушка отвернулась к стене и обняла ладонями обе теплые груди. Так глубоко изумлялась она непоколебимому отцу, что даже вообразить не могла, как с ним говорить — чего ему сказать-то? В своем старом пальто он выглядел похудевшим, это она заметила — что лишний раз иллюстрировало его упрямство. А в следующий миг Эллен почувствовала жалость к нему, к ее отцу, жалость к непробиваемому упрямцу — так она и закрыла глаза в темноте.
— Тебе, небось, любопытно…
Эллен подумалось, что она спит и видит сон.
Если она откроет глаза, голос, чего доброго, исчезнет.
Голос явился из ниоткуда, без предупреждения, без чего бы то ни было, даже без традиционного «Добрый вечер».
— Ты спишь?
Глаза ее были открыты, но смотрела она по-прежнему в стену. Голос звучал совсем рядом. Теперь Эллен улавливала все до боли знакомые хрипловатые, чуть смазанные интонации.
Подумать только, он просто-напросто взял да и вошел, будто к себе домой! Изумление ощущалось как нечто физическое, как захлестнувшая волна. Где его носило? И почему? Ему вообще нельзя к ней приближаться! А он — тут как тут, в глухую полночь!
Молодой человек вошел со стороны веранды.
Эллен хотелось, чтобы он убрался вон; ей хотелось, чтобы он остался.
Уже на грани того, чтобы произнести это вслух и отослать его восвояси, девушка чуть подвинулась, но повернуться — не повернулась.
— Зачем ты здесь?
Хотя было темно, углы комнаты лучами сходились к нему, а сам он выказывал впечатляющее хладнокровие — первое, что требуется от офицерского состава.
— Сейчас лампу включу, — сказала Эллен.
Если он улыбается, она и впрямь его выставит. Просто она никогда еще не видела его вне солнечного света и деревьев, в своей комнате.
Однако все это разом позабылось, едва вспыхнувший свет озарил ночного гостя: в старой кожаной куртке, подобающе бледный, он протягивал ей жалкий букетик из веток с желтыми почками, наломанных с одного из деревьев. Воистину наглядная иллюстрация названия «эвкалипт»: репродуктивные
— Красивые, — молвила Эллен. — Такие милые. И какая разница, ежели сорваны они с меланхоличного дерева в двух шагах от дома, с эвкалипта густорастущего, Е.crebra. В ее руке цветы слились с нею воедино, перетекая внутрь и наружу; Эллен ощущала сокрытую в тепле твердость, и ее собственные теплые округлости обрели некое смутное назначение.
Он стоял и смотрел; а между тем загадочное ощущение превосходства накатило на сидящую в постели девушку — накатило и тут же отхлынуло, точно краткое напоминание.
Эллен провела рукой по лицу и задумалась, как она выглядит.
— Ужас какой, — промолвила она и скользнула под одеяла.
Теперь, когда он вернулся — он здесь, в ее комнате; голова его возвышается над нею и склоняется к ней! — Эллен уже приготовилась было слушать его голос, но почти тотчас же вляпалась в тающую кляксу безнадежности, напоминающую о ее положении: ведь в соседних комнатах ждут терпеливый отец и мистер Грот. Завтрашнее утро уже не за горами, а тогда — всему конец.
— Мне нужно кое-что рассказать тебе. Сперва — цветы, а теперь вот одна из его историй; как будто байки его способны хоть что-то изменить. Эллен чуть отвернулась к стене. Ну, что он такого скажет? Сделать-то он ничего не сделал! Мистер Грот свершил куда больше. Собственно, свершил все, что требовалось (если верить отцу). Мистер Грот в своем роде — человек весьма примечательный. Слишком поздно.
— Подвинься, — шепнул гость.
Проигнорировав «стул для рассказчиков», поставленный у постели специально ради такого случая, он сбросил ботинки и вытянулся рядом с девушкой.
— Смысла нет… — медленно проговорила Эллен.
Какое-то мгновение незнакомец созерцал точку на противоположной стене. Когда так поступал ее отец, казалось, он выбирает, куда бы повесить один из своих сельскохозяйственных календарей.
— Самые важные события моей жизни, — начал он, — происходили в парках, садах, в редколесье…
Вот взять истории, что незнакомец рассказывал ей в разных концах имения, — все это время Эллен полагала, что выдуманы они прямо тут же, на месте, ради нее, чем и объяснялся ее исполненный любопытства, собственнический интерес. Ни одна из историй не основывалась на традиционном: «Я то, я се», что все сводится к «Я есмь». А теперь, когда необходимо рассказать Историю с большой буквы, историю, способную ее спасти — ну, хоть как-нибудь, ведь сейчас это уже невозможно! — этот человек взял да и ударился в личные воспоминания, подобно всем прочим. Что толку? Она обречена. По всей видимости, незнакомец понятия не имеет о ее бедственном положении.
С другой стороны, может, история ответит хотя бы на некоторые из множества вопросов о нем самом, что девушке не терпелось задать все это время.
Кроме того, история позволит ей оторваться от подушки и теплой постели и рассмотреть его лицо под нужным углом, увидеть, как двигается его челюсть, пока тот тщательно подбирает слова: вот так же отец ее рассеянно жует бифштекс, особенно в последнее время. Девушке вдруг захотелось дернуть гостя за нос или хотя бы за ухо. В уголках его глаз и губ пролегли симпатичные морщинки. А подбородок какой-то чрезмерно сильный, как будто встарь от чьего-то кулака пострадал.