Эволюция
Шрифт:
— Я тебя услышал, — сказал Лейст. — Спасибо, что выручил. Ночью…
— Пять минут на душ и переодевание, — отрезал Ирцарио.
Лейст вскинул брови.
— Так ты что, серьезно?..
— Когда ты, мать твою, запомнишь? Я — не шучу. Это вообще архихреновая шутка, если она задевает Аргеноя. Главнокомандующий хочет тебя видеть. Постарайся выглядеть не как полный мудак.
Лейст кивнул. Он поднес браслет к считывателю. Тут же раздался тихий сигнал, и дверь отъехала в сторону.
Идя по коридору, Лейст слышал звуки из-за тонких дверей. Кто-то напевал, кто-то ругался. За одной дверью плакала женщина. Лейст содрогнулся.
Он
Многие из гинопосцев, вырвавшись в капралы, тут же бросались налаживать личную жизнь. Как правило, они были молоды, и им хотелось во что бы то ни стало обзавестись супругой. Некоторые успокаивались, изучив кандидаток. Другие решали, что «стерпится-слюбится» и рисковали. А потом — потом новобрачных ждало следующее.
Лейст открыл свою дверь. Крохотная комната. Два шага в ширину, три — в длину. Полутораспальная койка. Шкаф для одежды. Письменный стол. Стул. Хотя бы уборная с душевой кабиной была у каждого своя.
Лейст забросил белье и форму в стиралку, сам встал в кабинку молекулярного душа, выбрал режим и закрыл глаза. Ощущение легкой щекотки по телу. Неведомые энергетические поля, или что-то наподобие этого, притянули все до единой лишние молекулы, и Лейст почувствовал себя чистым и свежим. Иногда хотелось сполоснуться водой, но на корабле жидкости были в дефиците. Воду полагалось только пить, и суточная норма строго рассчитывалась.
Вернувшись в комнату, Лейст облачился в форму номер два. Всего было три вида формы: повседневная — номер один, для входа к старшим по званию — два, и парадная, для торжественных мероприятий, — три.
Лейст окинул себя взглядом в зеркальной дверце шкафа, провел по волосам расческой.
— Гинопосец, — усмехнулся он и поразился, до чего хищной вышла гримаса. — Убийца, — добавил он без тени улыбки. И пошел к выходу.
На пороге он все же обернулся и еще раз окинул взглядом своё жилище. В сотнях таких же комнат разбивались сердца и разлагались отношения. Девушки, так жаждавшие вырваться с фабрик, оказывались в тюрьмах, откуда им даже не разрешалось выходить без сопровождения мужа. Наверное, любовь могла бы многое сгладить, но откуда ей было взяться, если выбирали партнеров вслепую?
Правила Гинопоса были разумны в качестве временных мер. И столетие за столетием новые и новые поколения жили в ожидании, когда же закончатся трудные времена.
Столетиями они верили в то, что однажды сойдут на землю. Вера переходила от сердца к сердцу, из поколения в поколение.
Лейст закрыл дверь.
Когда он быстрым шагом двигался к выходу из коридора, за одной из дверей заплакал проснувшийся младенец.
Глава 3
Аргеной сидел в кресле за столом совещаний и просматривал файлы, присланные Сонлером. Обычно секретарь сразу говорил, лишь изредка посматривая в отчеты. Сейчас он молча стоял рядом. У Аргеноя зарябило в глазах, хотя, благодаря браслету-транслятору, вереницы чисел проносились перед его внутренним взором с такой скоростью, с какой он и воспринимал информацию.
Стычка,
— Сонлер, ты надеялся, что я не замечу этого в общей массе? — мягко произнес Аргеной.
— Напротив. — Сонлер и не думал отводить взгляд. — Я полагал, что вам лучше увидеть картину в целом, чем услышать от меня ее краткую характеристику.
— Убийство! — Голос Аргеноя стал тверже. — Рядовой поднял руку на старшего сержанта, и до сих пор не казнен!
— Убийства будут еще. — Теперь Сонлер говорил необычайно твердо, будто это у него была власть и сила. — Это — лишь начало. Недовольство растет. Загляните в конец списка.
Аргеной заглянул. Там особняком были выписаны десять фамилий, под графой, которой Аргеной не видел ни разу за всю жизнь. «Дезертирство».
— Украли легкий десантный катер, способный к прыжку. В СМИ Триумвирата ни слова о перехвате — должно быть, им удалось. И они постепенно становятся легендой. Кстати говоря, это представляется не таким уж и безумством. Даже на самых густонаселенных планетах Триумвирата есть незанятые места. Наши солдаты умеют выживать. Быть может, найдут лишь их внуков, и тогда просто оставят на месте. Триумвират — гуманная формация. Но если вслед за ними отправятся сотни и тысячи…
— Их уничтожат. Война объявлена, Триумвират не будет шутки шутить.
— Мы видим это сверху и понимаем глупость, — кивнул Сонлер. — Но для каждого из них это — шанс, надежда обрести землю. И свободу.
Аргеной сжал кулаки, борясь с приступом гнева. Как же ему хотелось вырвать кадык этому наглому кастрату и засунуть ему же в рот. Но Сонлер был прав. Армия превращалась в свору хищных зверей. Они рычали и скалили клыки. Пока еще отворачивались при этом, но придет час, и гнев выплеснется наружу. Мишенью их гнева станет Аргеной.
— Сейчас очень важно сработать как можно аккуратнее, — говорил Сонлер то, что Аргеной и сам уже знал. — Поэтому я и взял на себя смелость отсрочить наказание солдата, убившего непосредственного командира. Мы должны понимать. У людей вырвали из-под носа картинку с землей, и впереди вновь маячит война. Многие на пределе. Кроме того, начинаются волнения в «секторе G». До женщин доходят слухи. В том числе и о том, что на планетах Триумвирата у женщин равные права с мужчинами.
И это тоже было впервые. Никогда раньше женщины не показывали когтей. Они сидели там, где им определили место, делали то, к чему их приучили, а выйдя замуж, превращались в тени своих супругов. Что-то новое Аргеной почувствовал еще раньше, когда Вайна, его женщина, угрожала убить себя и ребенка, если к началу родов вокруг все еще будет война.
Мир менялся. А он, Аргеной, не был готов к переменам. Он, наверное, был для них слишком стар, хотя и выглядел молодо. Он привык видеть себя командующим величайшим флотом в истории человечества. Человеком, перед которым принято падать ниц.
— Я хочу, чтобы ты распустил слухи, — тихо сказал Аргеной.
— Слухи — единственное, что еще может сдержать бунт, — усмехнулся Сонлер. — Что именно я должен сказать?
Вот и эта пародия на мужчину позволяет себе с каждым днем все больше. Знает, что если Аргеной убьет его, то лишится хорошего инструмента, без которого управлять Гинопосом будет ой как тяжело. Но знает и то, что Аргеной не боится трудностей. Потому не перегибает палку. Черт с ним. Это ждет.