Эволюция
Шрифт:
На последнем слове его голос дрогнул.
— Это дикость, — сказала Елари.
— Это моя воля, — возразил Хирт. — Я не хочу исчезнуть бесследно.
Потом он молчал, и Елари чувствовала затаившееся в тишине ожидание. Закончив с волосами, она положила расческу на столик, закрыла глаза и сосчитала до десяти.
— Обещаю, — сказала она.
— Умница девочка, — сказал Хирт, и в его голосе послышалось что-то от прежнего Хирта, такого, каким он был до убийства принцессы Иджави. Он опять входил в роль.
Глава 54
Испокон
Первые узорги давно канули в небытие, оставив после себя потомство. Из поколения в поколение гены мутировали, и в коллективном сознании узоргов происходили перемены, кажущиеся непредсказуемыми. Законы воспитывали инстинкты, а инстинкты порождали законы. Ни один из этих законов не провозглашался на общем собрании, не принимался большинством голосов. Узорги просто знали. Они существовали, как единый организм, и не было нужды проговаривать очевидные вещи.
Принцесса стоит во главе народа, за ней решающее слово в случае разногласий.
Верховный советник — тот, к кому принцесса обязана прислушаться.
Принцесса может осуществлять любые действия для достижения благополучия народа, кроме инициации войны.
Верховный Советник обязан действовать в интересах народа и координировать свои действия с принцессой. Верховный Советник не может объявить войну.
Объявить войну или иным образом подвергнуть опасности свой народ способна лишь королевская чета. Принцесса, вышедшая замуж, становится королевой, её избранник — королём.
Вместе, Инь и Ян, они являют собой совершенное существо, способное оценить риски и принять единственно верное решение.
В случае смерти принцессы только Верховный Советник может назначить новую. В случае смерти Верховного Советника, его место занимает следующий по старшинству и назначает принцессу. Новая принцесса войдет в права только после того, как убьет убийцу своей предшественницы тем же оружием. Так теряется всякий смысл в заговорах и переворотах.
Сейчас, глядя на постепенно заполняющийся узоргами церемониальный зал, Дигнус Кольрин чувствовал тошноту. Внутренности как будто кто-то стиснул в кулак. Он чувствовал себя так, будто это он был преступником, он был нарушителем. Но разве могло быть иначе?
То, что он назвал эволюцией, было на деле предательством едва ли не всех установок узоргов. Он самовольно взял на себя функции Верховного Советника. Он пытался инициировать войну. Он собирался назначить принцессу и сделать её королевой. Пусть и только в мыслях, но он переступил через природу узоргов, а у преступников нет и не может быть оправданий. Они либо побеждают и становятся королями, либо проигрывают и превращаются в подсудимых.
— Смотри, вот они, — сказала Айсини, крепко сжав его руку.
Прежде чем посмотреть в сторону входа, Дигнус подумал, что хотя бы за это пожатие он благодарен судьбе. Что-то зарождалось между ним и Айсини, что-то настоящее и, как следствие,
В зал развязной походкой вошел улыбающийся Винчу Хирт. Его появление было встречено ропотом, который, тем не менее, не выходил за пределы приличий. Как-никак, это был действующий Верховный Советник.
Глядя на него, Дигнус скрипел зубами. Да разве он — узорг? Разве он — один из них? Ему же плевать на чувство, которым охвачены миллионы сородичей, ему плевать на собственное преступление!
Дигнус хотел уйти. Демонстративно покинуть зал, отказавшись принимать участие в этом фарсе. Но кто, как не он, должен проследить, чтобы всё прошло правильно? Если Хирт задумал что-то, что позволит ему уйти от ответственности, именно он, Дигнус, должен будет ему в этом помешать. Его знака ждали охранники. Они должны будут схватить Хирта и поставить на колени.
Вслед за Хиртом в зал вошла Елари Квинти. Бледная тень — что внешне, что документально. Её имя упоминалось в неподтвержденных списках изгоев, её имя отсутствовало в большинстве остальных списков. Её спас своей кровью гинопосец Ирцарио — Дигнус видел ту запись. А потом она пропала вместе с Хиртом. Где они шлялись эти две недели? Чем занимались? Единственный плод их деятельности, который видел Дигнус, — короткая видеозапись с обращением Хирта к правительству Триумвирата. Глупая и бесполезная запись. Уж не ради того ли она была сделана, чтобы создать впечатление бурной деятельности?
Хирт двинулся к центру зала, а Елари смешалась с толпой.
— Итак, — провозгласил Хирт, остановившись. — Я благодарен вам за то, что вы пришли. Прошу прощения за ожидание, конкурс красоты сейчас начнется. Где кандидатки? Прошу вас, постройтесь в шеренгу. Где корона? Какого дьявола ничего не готово? Может, я еще и зал должен был подмести? Скажите, не стесняйтесь.
«Дигнус? — встревоженный голос Агмоса прозвучал в голове. — Я бы хотел уточнить сферы компетенции. Должен ли я выполнять приказы Хирта?»
«Он Верховный Советник, — отозвался Дигнус. — Зачем ты спрашиваешь меня?»
Его разрывало на части. Да, он ненавидел Хирта и сходил с ума от всей этой ситуации, но где-то глубоко внутри проросло зернышко покоя. Дигнус был рад, что кто-то теперь принимает решения за него. Пусть временно, но всё же…
«Я понимаю, — упорствовал Агмос. — Но он велел мне…»
Дигнус оборвал связь. Какой смысл? Зачем мучить себя еще каким-то знанием? Агмос взялся обсуждать приказы… Когда такое было? А ведь это — плоды той эволюции, которая окончилась тупиком.
Два десятка девушек и женщин выстроились перед Хиртом. Айсини была среди них, на правах приближенной к власти. Остальные были просто лучшими в избранном деле. Физика, химия, инженерное производство, математика, история… Узорги были учеными и изобретателями, так было прописано в их генетическом коде: сохранить и улучшить.
Кто-то поднес золотую корону на зеленой декоративной подушечке, и Хирт подцепил её одним пальцем. Он шел перед затаившими дыхание кандидатками и вертел на пальце священный символ власти. У Дигнуса потемнело в глазах.