Эволюция

Бакстер Стивен М.

Её волокли по подлеску. Каждый раз, когда её голова ударялась об камень или корень дерева, отдавался вспышкой боли. Её окружали вопящие и визжащие существа. Теперь она видела, что все они были самцами с узловатыми розовыми гениталиями, наполовину скрытыми среди шерсти, и с удивительно крупными яичками, которые они рассеянно почёсывали. Когда они ходили, их поступь была странно неуклюжей, а коленные суставы выглядели своеобразно.

Она смутно поняла, что её волокли дальше в лес. Но у неё просто не было ни сил, ни желания бороться.

Внезапно, сердито завывая, из зелёных глубин чащи выскочила другая группа питеков. Самцы, которые схватили

Дальнюю, бросились на защиту от этих пришлых.

Какое-то время вокруг развернулся целый фестиваль воплей, криков и демонстраций. Питеки топорщили шерсть, что заставляло некоторых из них выглядеть вдвое больше их обычного размера. Более крупные особи продирались сквозь ветви, сдирали с деревьев листья, прыгали и хлопали ладонями по земле. Один из членов группы, схватившей Дальнюю, выставил огромный розовый эрегированный член и тряс им перед нарушителями. Другой выгнул спину и помочился перед своими соперниками. И всё в таком же духе. Это была шумная, суматошная, вонючая стычка между двумя группами существ, которые на взгляд Дальней выглядели совершенно одинаково.

Наконец особи, схватившие Дальнюю, отогнали нарушителей границ. Вздыбив шерсть, давая выход остаточной агрессии, они носились вокруг деревьев, визжа и огрызаясь друг на друга.

Потом, успокоившись, питеки начали что-то искать на земле; их длинные пальцы разгребали лесной мусор — листья и веточки. Один из них нашёл кусок чёрного камня, базальтовый булыжник. Он быстро нашёл другой камень и начал раз за разом поворачивать первый камень в руках, смешно высунув изо рта свой розовый язык.

Наконец показалось, что он был удовлетворён. Не сводя взгляда с куска базальта, он уложил его на землю, придерживая в нужном положении большим и указательным пальцами. Затем он нанёс удар камнем-молотком. От камня, в который он метил, в разные стороны полетели осколки, и многие из них были такими мелкими, что их было едва видно. Питек порылся в грязи, урча от разочарования, а потом вернулся к своему камню и снова начал вертеть его в руках. Когда он ударил по нему во второй раз, аккуратно отломился тонкий чёрный отщеп размером с его ладонь. Питек взял свой отщеп в руку, зажав между большим и указательным пальцами, и попробовал его край.

Этот каменный нож был просто отломанным осколком камня. Но его изготовление, включающее понимание материала, с которым предстояло работать, и использование одного инструмента для изготовления другого, было подвигом в познании, который лежал далеко за пределами возможностей Капо.

Питек посмотрел на Дальнюю. Он знал, что Дальняя находится в сознании, но в любом случае собирался начать разделку своей добычи.

Его рука мелькнула в воздухе. Каменный отщеп воткнулся в плечо Дальней.

Внезапная резкая боль и тёплый поток её собственной крови вывели Дальнюю из состояния пассивного шока. Она завизжала. Питек заревел в ответ и снова занёс свой отщеп. Но так же, как она раздавила скорпиона, Дальняя врезала нижней частью ладони ему в лицо. Она почувствовала приятный её слуху хруст кости, а рука покрылась кровью и соплями. Он отшатнулся, залитый кровью.

Испуганные питеки отступили, вопя в знак тревоги и хлопая своими большими ладонями по земле, словно заново оценивая силу и опасность этого большого злого животного, которое они притащили к себе в лес.

Но вот один из них оскалил зубы и начал надвигаться на неё.

Усилием воли она поднялась на ноги и побежала, глубже во мрак леса.

Она ударялась об стволы деревьев и пролезала сквозь

густые сплетения ветвей; лианы и корни цеплялись за её ноги. Её длинные ноги и сильные лёгкие, предназначенные для часов бега по ровной открытой местности, были почти бесполезны в этих густых зарослях, где она не могла шагу супить, не споткнувшись обо что-нибудь.

А тем временем питеки, словно тени, двигались вокруг неё, лопоча и вопя, легко лазая по стволам и по веткам, прыгая с дерева на дерево. Это было их место обитания, но не её. Когда они решили переселиться в саванну, вид Дальней выгнал их обратно в лес — ставший, словно в отместку, не убежищем, а царством опасности и клаустрофобии, населённым этими питеками, которые, словно сказочные лесные человечки, каких они сильно напоминали, ещё долго будут населять кошмары грядущих времён.

Вскоре питеки настигли её с обеих сторон и начали сближаться друг с другом.

Внезапно она наткнулась на сумрачную полянку — где перед ней с рёвом возникло новое чудовище. Она завизжала и с размаху шлёпнулась в грязь.

Чудовище какое-то мгновение стояло над Дальней. Поодаль от него сидели какие-то приземистые существа; к ней повернулись широкие безразличные лица, а огромные челюсти продолжали жевать.

Чудовища были другими гоминидами: фактически, другим видом питеков, массивной формой. Этот большой самец с огромным вздутым животом был выше и значительно тяжелее, чем поймавшие её существа грацильного типа. Его поза, даже когда он стоял вертикально, была скорее обезьяноподобной; у него были наклонная спина, длинные руки и согнутые ноги. Его голова обладала необычным рельефом, крупными скулами, огромной, похожей на камень челюстью, в которой росли стёртые короткие зубы, и большим костным гребнем, который тянулся вдоль всего черепа.

Истощённая, больная, с сильно кровоточащим плечом, Дальняя сжалась на земле, ожидая, что эти огромные кулаки прихлопнут её. Но ударов так и не было.

Массивные существа, сидевшие на земле за большим самцом, придвинулись немного ближе друг к другу. Все они были самками с тяжёлыми грудями, лежащими на гигантских животах; уставившись на Дальнюю, они прижали к себе своих упитанных детёнышей. Но Дальняя увидела, что они всё равно сидели и продолжали есть. Одна самка взяла прочный орех — такой прочный, что Дальней пришлось бы воспользоваться камнем, чтобы расколоть его скорлупу — сунула его между зубами, и, нажав на челюсть рукой, легко расколола его. Потом она начала пережёвывать его — прямо вместе со скорлупой.

Но вот на полянку выскочили худые питеки. Увидев Толстопузого, они с шумом остановились, спотыкаясь друг об друга, словно клоуны. Они тут же устроили демонстрации, бегая туда-сюда с вздыбленной шерстью; они стучали ладонями по земле и швыряли в своего нового противника прутья и кусочки высохшего помёта.

В ответ Толстопузый зарычал. В действительности этот горилло-человек был вегетарианцем, который из-за низкого качества своей пищи был вынужден проводить значительную часть своего дня сидя и не двигаясь, пока обширный кишечник пытался обработать пищу. Но этот здоровяк со своими притупленными зубами и мускулистым телосложением, окружённый собственным гаремом, выглядел гораздо более пугающим, чем поджарые питеки. Он опустился на костяшки пальцев с таким тяжёлым ударом, который, казалось, заставил землю вздрогнуть, и его огромные кишки заколыхались. Он расхаживал взад-вперёд перед своими небольшими владениями, вздыбив шерсть и отвечая рёвом дерзким грацильным питекам.