Еврейский синдром-2,5
Шрифт:
Советское правительство отвергало эту помощь, спокойно заверяя весь мир, что ситуация полностью контролируется. Оно располагает собственными ресурсами, позволяющими справиться с катастрофой своими силами. Но об одной вещи СССР стыдливо умалчивал. О точных деталях того, какие «ресурсы» были в их распоряжении.
За тысячи миль от Чернобыля, на другом континенте, в квартире миссис Розы Марозов в Краун Хайте пронзительно зазвонил телефон. Неутомимая сотрудница организации «FREE» (Друзья беженцев из Восточной Европы), она стала синонимом помощи и утешения
Звонившая женщина представилась и сразу начала рассказывать миссис Марозов о своей беде. Проблема была настолько серьёзной, что женщина не имела ни малейшего представления о том, как её решить.
Её сын, который ещё оставался в Советском Союзе, позвонил ей и рассказал, что он получил повестку. Он должен был участвовать в работе бригады, которой через несколько дней предстояло приступить к расчистке реактора на Чернобыльской АЭС.
После того, как звонившая женщина закончила рассказывать о подробностях, которые ей сообщил сын, у неё началась истерика. Работа в такой бригаде - самоубийство. Возвратившиеся из таких бригад долго не жили. Работавшим не выдавали защитных костюмов, перчаток, масок.
То, что они непосредственно контактировали с радиоактивными материалами и вдыхали их пары, причиняло непоправимый вред их здоровью. Более слабые гибли во время работы, те, кто покрепче, держались несколько дней.
Она должна была помочь сыну. Что она может сделать, чтобы спасти его от верной гибели?
Миссис Марозов успокоила несчастную женщину. «Есть выход, - уверяла она её.
– Этот выход - попросить благословение у Ребе».
Она уточнила все детали и написала письмо Ребе, рассказав о страшных обстоятельствах, в которых оказался молодой человек и попросила Ребе избавить его от этой страшной судьбы.
Благословение Ребе не заставило себя долго ждать. Когда миссис Марозов разговаривала с женщиной следующий раз, она передала ей послание надежды и ободрения. Ребе дал своё благословение, так что0 беспокоиться не о чём.
А тем временем срок призыва молодого человека приближался. Вот и настал назначенный день. Он вынужден был явиться по указанному адресу. Его отчаянный звонок матери казался совершенно напрасным. Чем она могла помочь в этой ситуации?
Вскоре он прибыл на место. Его направили на огромный двор. Сцена, на которой не было почти ничего, кроме микрофона, была устроена возле одной из стен, окружавших двор. Возле выезда из двора терпеливо ожидал целый караван автобусов.
Десятки людей нервно ожидали во дворе. Всем им предстояло разделить общую участь. Все они получили одинаковые инструкции. Многие понимали, какую смертельную опасность она несёт их здоровью и они обменивались между собой различными слухами, которые им удалось узнать.
Вскоре не сцену поднялся офицер и взял микрофон. Он держал в руке большую папку. И моментально воцарилось молчание. Все пытались услышать, что будет дальше.
Объяснив, что собравшимся выпала огромная честь помочь Советскому Союзу, офицер сказал, что сейчас он зачитает имена по списку.
Процедура началась. Люди потянулись к выходу, а офицер монотонно продолжал читать список. Скоро один автобус отъехал. Его место занял второй. Медленно, неуклонно толпа редела. Всё больше автобусов уехало, увозя здоровых людей в смертельно опасное место.
Молодой человек ждал, когда назовут его имя. Невероятно, но его до сих пор не вызвали. И вот остался всего один автобус, который должен был увезти небольшую группу людей, оставшихся во дворе.
Офицер назвал ещё несколько фамилий, захлопнул папку и сошёл со сцены. Через несколько минут огромный двор опустел. Там оставался только молодой человек. Невероятно, но его фамилию не назвали!
Молодой человек походил по двору, не зная, что делать. С одной стороны его не назвали, но он опасался, что если он уйдёт без разрешения, это может иметь катастрофические последствия. Наконец, он собрал всё своё мужество и подошёл к офицеру, который был на сцене.
Он просто сказал: «Меня не вызвали». Офицер посмотрел на него с подозрением и, наконец, сказал: «Все автобусы уехали. Вы нам больше не нужны. Вы свободны». Офицер указал ему рукой в направлении выхода. Молодому человеку не надо было повторять дважды.
Много месяцев спустя муж миссис Марозов реб Мендл терпеливо стоял возле дома Ребе, ожидая вместе с другими доллара от Ребе… И вдруг реб Мендл услышал, как кто-то обращается к нему.
Он повернулся и увидел мужа той самой женщины, которая в минуту отчаяния обратилась к его жене, узнав, что её сына отправляют в Чернобыль. Рядом с этим человеком стоял его сын.
Реб Мендл подошёл к паре. «Это мой сын, - с волнением сказал пожилой человек.
– Тот самый, который должен был ехать в Чернобыль».
Он рассказал реб Мендлу о чуде, которое произошло с ними. Теперь сын живёт в Америке и они пришли поблагодарить Ребе за это великое чудо, за благословение, спасшее жизнь молодого человека…
Они вошли в ярко освещённую столовую. В дальнем конце комнаты сидел Ребе, слегка склонившись на высокий стол и пристально глядя на каждого проходящего.
Помощники подавали к его святой руке хрустящие доллары. Иногда комната освещалась вспышкой. Очередь стала двигаться быстрее. Прошли два человека, потом ещё один и, наконец, перед Ребе оказались отец и сын.
Пожилой человек с трудом сдерживал чувства. «Ребе!
– воскликнул он.
– Это мой сын, которого Вы спасли от Чернобыля. Мы пришли сегодня, чтобы поблагодарить Вас!»
Ребе дал ему доллар. А затем Ребе преподал им (и нам) урок на всю жизнь. «Не благодарите меня, - сказал он, указывая наверх.
– Благодарите Б-га»
[53].
Вот так «святая рука» Ребе с помощью хрустящих долларов совершает «чудеса» у нас в Украине.