Эй-ай
Шрифт:
Если тебе под пятьдесят и ты вдруг, сама того не ожидая, узнаешь, что при помощи простой и совершенно безопасной процедуры можешь превратиться в телепата — колебаться не следует. Ингрид не колебалась — она прошла инициализацию в тот же день, в который получила результаты тестирования. Затем начались сложности.
Человек живет не в обществе, как это часто утверждают философы, а в некой экологической нише, которую он в этом обществе занимает. Живет, не сталкиваясь, или почти не сталкиваясь, с тем, что происходит в том же обществе, но за пределами его ниши, или его круга. Миллионер может прожить жизнь, не соприкоснувшись с нищими. Инженер узнает
То же самое, даже в еще большей степени, применимо к характерам людей. Психопат не станет общаться с инженером, если, конечно, этот инженер — нормален. И инженер проживет жизнь, полагая, что все люди вокруг приветливы и поступают логически — до тех пор, пока кто-то в ответ на вопрос «который час» не вонзит ему в руку вилку…
До инициализации Ингрид была нормальной домохозяйкой, и жизнь ее подчинялась законам ее социальной ниши. Муж, магазин, телевизор. Все было просто и понятно, все относились к ней хорошо, и все те странные и страшные вещи, которые она читала в газете или видела по телевизору, были лишь странными и страшными вещами и воспринимались как нечто нереальное. Не имеющее отношения к ней, Ингрид. Единственными ее врагами были лишний вес и шоколадные конфеты…
Все это изменилось в одночасье, когда она стала «видеть» мир вокруг, независимо от того, находилась ли она на светлой и безопасной улице или в темном переулке рядом с ней. Она видела убийства и изнасилования, она разделяла галлюцинации с наркоманами и кошмары с теми из них, кто не получил вовремя свою дозу. Она узнала, о чем думают извращенцы, не узнала даже, а почувствовала — в те самые трудные первые дни, когда ее дар уже работал в полную силу, а контроля над ним она еще не имела, она была открыта для всей той грязи, которая окружала ее благополучный островок. Да полно — благополучный ли? Ингрид знала теперь, что думает о ней ее муж и ее дочь. Она вообще очень много узнала в эти дни. Затем она сломалась.
Она просто вышла из дома и пошла прочь, никуда специально не направляясь. Просто — в никуда. Как это бывает всегда, прогулка закончилась в грузовом порту, и перед женщиной встал вопрос о самоубийстве. Жизнь не удалась. Впереди — старость, и телепату не составляло особого труда получить исчерпывающее представление о том, что это такое. Оставалось сделать один-единственный шаг с пристани…
А затем на пристань приехал Хирург. Он и его люди не знали, что за ними наблюдают. Быстро и весело они выволокли из машины какого-то беднягу, залили ему ноги в бадью с цементом и спихнули в воду. Они уже совсем было собрались уезжать, когда из-за контейнеров к ним вышла женщина, решившая начать жизнь сначала…
Глава 26
Ядерная бомба всегда попадает в свой эпицентр.
Уильям с неудовольствием наблюдал за ходом расследования. Впрочем, расследованием это безобразие могло называться лишь условно. На месте происшествия творился бардак.
Во-первых, пропали неведомо куда эксперты. Все. Пустой вагончик лаборатории стоял на обочине, а самих ученых видно не было.
Во-вторых, непонятно было, что, собственно, они расследуют.
В-третьих, этот недоумок с аквалангом, устроивший танцы на шоссе. Тоже не бог весть что, единственное, что можно инкриминировать парню, — это оторванный у его, Уильяма, автомобиля глушитель.
Далее — деревья. И без экспертов ясно, что валили их лазером, хотя таких мощных лазеров Уильям не видел никогда. Впрочем, он не был специалистом. Кто валил деревья — непонятно, непонятно даже, на чьей он был стороне. Созданный невидимкой — опять невидимка! — бурелом сильно замедлил отступление гангстеров, а если то, что рассказала заложница, верно — то и освободили ее те же неведомые добрые герои. Правда, девчонка предоставила также словесный портрет этих невидимок — если ориентироваться по нему, то надо верить версии Палмера — о паранормальных явлениях. Летающий бантик, вооруженный лазером… В конце концов, почему люди могут использовать лазерное оружие, а призраки — нет?
Ну и по мелочам — перестрелка на шоссе, машина в озере…
От размышлений полицейского оторвал его помощник, который подошел к нему в сопровождении высокого блондина в дорогом костюме и при галстуке. При виде этого галстука Уильям как-то вдруг осознал, что солнце уже высоко и припекает. Он огляделся и удовлетворенно вздохнул — его подчиненные выволокли из машины автобар, а в воздухе уже пахло кофе.
— Сэр? — Помощник, похоже, был не в своей тарелке, и это настораживало.
— Что такое? — Уильям переключился с созерцания автоматической кофеварки на новоприбывшего.
— Телепат…
— А! — Уильям пожал протянутую ему руку, машинально отметив, что молодой человек имеет крепкое рукопожатие. — Уильям, начальник полиции этого района.
— Поль, штатный телепат управления…
— Знаю, знаю! — прервал его Уильям. — Кофе?
Не дожидаясь ответа, он направился к агрегату, игнорируя ожидающих своей очереди полицейских с бумажными стаканчиками, и взял два кофе — себе и телепату. Поняв, что кофе придется добывать самому, помощник перестроился в хвост очереди.
— Мы запутались, — признался Уильям, поднося чашку к губам и с заранее блаженной улыбкой втягивая носом воздух. Затем он вполголоса чертыхнулся, поискал глазами и нашел стоящего неподалеку Палмера и просто сделал большой глоток. Телепат наблюдал за этим ритуалом с долей удивления, но без улыбки.
— Не знаю я, — пожаловался Уильям. — Что они от меня хотят с этим запахом? Почему — я? А?
— Это же агенты ФБР Палмер и Молли! — ответил Поль таким тоном, словно сей факт мог быть неизвестен лишь самым необразованным слоям населения.
— Ну и что?
— Это те самые агенты, которые пару недель назад разлили под Бостоном цистерну с меркаптаном, — пояснил Поль. — Это как раз он так пахнет… Странно, я думал, их линчевали…
— Здорово это у тебя получается, — с долей зависти протянул начальник полиции.
— Что получается? — удивился Поль. — А! Нет, я пока ничьих мыслей не читаю. Это из газет, я узнал фотографии. Понимаете, — шепотом добавил он, — я в тот день был в Бостоне как раз…
— А! И что — весь город…
— Ну весь — не весь, но пахло страшно…