Эй, Джульетта !
Шрифт:
Ромео: Вы знаете, я вас начинаю побаиваться.
Шекспир: Я на погибель вашу пришел, а не на славу!
Ромео: Нет, я боюсь....
Шекспир: Не дайте же страху затмить все ваши чувства, милорд! .
"В сторону": Этим ядом я завершу свою миссию. Я верну эту пьесу к ее правильному концу, который эти двое самовольно изменили. Их смерть покой мне принесет. Batter later than spatter! (К Ромео) Влейте этот яд, сэр, в глотку вашей достопочтненнейшей супруги! До последней капли! Жаль оставлять хоть каплю!
Ромео (совершенно испуганный): Но... ведь она - мать моей дочери...
Шекспир: Крепитесь! Кто отец - вот вопрос!
Ромео: Слушайте,
Шекспир (ядовито): Нет, не я чудовище, а кровожадная публика, охочая до убийств и кровопролития. Она пожирает глазами каждое убийство, как горячие пирожки, свежесть которых охраняет королевская стража!
(Ромео убегает в страхе. Сцена темнеет. Свет концентрируется на Шекспире, что обращается к публике):
37 пьес вышли из под моего пера и трупов в них более 600. Однако не думайте, что я сожалею хоть об одном из погибших. Я убил их одним росчерком пера на потеху толпы, которая не понимает и не желает ничего, кроме драк, скандалов и убийств, и все это в виде пантомимы. Сказать по правде, немало драгоценного времени прошло, прежде чем я понял, что сцену надо превращать в кладбище и я начал убивать своих героев одного за другим. Именно это принесло мне славу великого драматурга. Так знайте же, синьор Монтекки, и все его коллеги- актреы, что ваш удел - умереть на сцене неестественной смертью , в жутких судорогах. Ибо нет ничего, производящего на публику большее впечатление, чем зрелище убийства и долгого умирания героя на сцене, актеров их ничего не ограничивает в показе процесса умирания. Они, умирая, издают страшные звуки, молотят руками воздух в предсмертных судорогах, и все это лишь для того, чтобы удовлетворить низменниые инстинкты нескольких почтенных зрителей. Попытайтесь в меру ваших сил выглядеть психованными или бесчеловечными - публика это любит- пьяницами, инвалидами, жестокими секс-маньяками, ибо лишь эти качества действующих лиц привлекали и будут привлекать публику , а не халтурный показ страстей. Людям хотят видеть самую отвратительную карикатуру на самих себя. Кроме того, попытайтесь привить себе свинский характер речи, наполнить сцену мерзкими словами, взятыми с рыночной помойки. Вот что любит публика. И вам будут обеспечены комплименты уважаемых и почетных идиотов, пишущих бессодержательную критику, и бурные апплодисменты публики. Ибо неизвестно, кто более презираем - тот, кто жалуется на свою судьбу на подмостках или тот, кто это делает в зале. Сегодня представление о людях перевернулось с ног на голову и в зале и на сцене - красота стала уродством, а уродство - красотой. Может, я вынужден продолжать работать в устаревшем стиле, ибо у меня нет способностей быстро приспосабливаться сообразно меняющимся обстоятельствам. Я, в меру своих скромных сил, постараюсь вам показать, как мне удалось завоевать в конце концов сердца публики, посеять в ней страх и напряжение при помощи моих хитроумных построений и словесных конструкций. Я все сделаю сам.
(Шекспир надевает исповедальное покрывало Джульетты. На сцене полумрак. Вечер)
Шекспир (громко): Гремите, молнии! (Гром, молнии), вздрагивай, земля! Пусть бушует море (шум прибоя)! Часы пробили 12. (Бьют часы) Бейте в барабары (барабаны). Джульетта! Джульетта!
Джульетта (вылазит из ванной на четвереньках с ведром и тряпкой - моет пол): Кто это?
Шекспир: "Я - дух родного твоего отца!"
Джульетта: Ну?
Шекспир: Я дух родного твоего отца,
На некий срок скитаться осужденный
Ночной порой, а днем гореть в огне,
Пока мои земные окаянства
Не выгорят дотла. Мне не дано
Касаться
От слов легчайших повести моей
Зашлась душа твоя и кровь застыла,
Глаза, как звезды, вышли из орбит
И кудри отделились друг от друга,
Поднявши дыбом каждый волосок,
Как иглы на взбешенном дикобразе.
Но вечность - звук не для земных ушей.
О, слушай, слушай, слушай!..
(Пер. Пастернака)
Джульетта: Хорошо. Так тебе и надо. (Чихает)
Шекспир: На здоровье! Но я здесь при чем? Ведь не я женил тебя на этом дегенерате.
Джульетта (продолжает мыть пол): Извините, немного внимания, немного такта и можно было бы меня удержать от погружения во все это дерьмо.
Шекспир:Не спорь со мной, дочь моя, я должен передать тебе известие.
Джульетта: Ну, только быстро, времени нет.
Шекспир: Джульетта, ты должна избавиться от Ромео!
Джульетта: Привет! С чего это вдруг?
Шекспир: Он гомик.
Джульетта: Кто?
Шекспир: Папашка.
Джульетта: Нет, серьезно? Ну, это ты загнул.
Шекспир: Да еще как! Ты что, забыла, как он дефилировал под ручку с дружком в роще сикомор? Меркуцио! Беневоли! Еще не хватало, чтобы они прямо на сцене...Кроме этого, замечу, что Беневоли был красивый. (другим тоном) чувства наши сильны и сердца бьются в унисон... Короче - гомик.
Джульетта: Прекрати! Я уверена, что ты преувеличиваешь как всегда. Папашка, он ...ну максимум... немножко бисексуал.
Шекспир: Пусть так. А что это?
Джульетта: Ну, двухсторонний, пассивный и активный. Тот, кто и тот, кого.
Шекспир: Странно!
Джульетта: Он по сути , даже не би- а три-сексуал, с этой Лизой...
Шекспир: Ага - тот, кто; тот, кому и тот, кого.
Джульетта: Ну, поняли (двигает его ноги, моет под ними) Ну, все?
Шекспир: Нет, дочь моя. Я должне всего лишь выполнить формальную миссию. На меня возложена задача устранить вашего мужа с максимальной эффективностью, ибо ваша богачка -мамаша полетела со всех лестниц и присоединилась ко мне.
Джульетта: Упокой, Господи, ее душу! Не ходи мне по мокрому!
Шекспир: Извините. Убери своего супруга , дочь моя, устрани его со своего пути! Меня мучает мысль о том, что этот идиот станет моим наследником. Неужели вся недвижимость достанется этому Ромео? (орет во гневе) Все царство для коня?
Джульетта (вскипает): А как же "Не убий!"?
Шекспир: Извините...
Джульетта: А чего это ты только сейчас приперся? 30 лет молчал как рыба, и тут вдруг - на тебе, явился! С чего бы это ты сейчас вдруг стал так обо мне заботиться, а! У меня свои методы есть (проверяет свой пузырек). Я, слава Богу, справлялась без тебя все эти годы и дальше обойдусь. Без потусторонних сил. "Джульетта, Джульетта!"
Шекспир: Джульетта, Джульетта!
Джульетта: Извини, не до тебя! Испарись, исчезни, превратись в облако, как это у вас принято, и оставь меня в покое! Спокойной ночи, сэр! (возвращается в ванную). Вы никогда не были хорошим актером, занимались лишь писаниной (выходит).
Шекспир: (стоит с несчастным видом, смущенно покашливая): Луки дома? (ввиду отсутствия ответа, направляется в комнату Лукреции) Луки! Лукреция!
Лукреция: Сейчас, дорогой! Я только переоденусь.
Шекспир (публике): Разрешите мне использвать этот краткий перерыв, чтобы поблагодарить театр ..... , который, наконец, представил живого, настоящего народного Шекспира, Шекспира, спускающегося в массы. How are you? Nice to neet you! (Идет в зал, беседует и пожимает руки зрителям).