Эйс
Шрифт:
Тамара, одиноко сидевшая в кабине, окончательно сникла. Мелкие и крупные неудачи, постоянно преследовавшие в последнее время, никак не отпускали. Любимую работу, в виду постоянных отлучек, пришлось поменять. Поначалу она пыталась забыться в объятиях любовника, на секунду спасаясь от несчастья в страстном сексе, но последнее время ей все чаще и чаще оказывалось не до любовных утех. Шепилова мучительно и неуклонно погружалась в бездну. Казалось, одно большое, непреодолимое горе, магнитом притягивало к себе другие беды. Расследование по делу сына безуспешно тянулось уже больше десяти месяцев, выматывая все моральные силы. Непробиваемая
Перед отчаявшейся матерью представал единственно возможный выход, позволявший утолить жажду мести и унять ноющую рану в груди. Она вынашивала жестокие планы, и сама не замечала, как мрачные мысли наваливаются удушающим облаком, усугубляя и без того непростое душевное состояние.
Пронзительный скрежет тормозов вырвал Тамару Александровну из горестных раздумий. Водитель завопил с одновременным звуком сильного глухого удара. Предвосхищение непоправимого охватило женщину ледяным страхом. Еле держась на ватных ногах, Тамара тяжело вышла из машины и пройдя несколько метров по дороге, оказалась снова затянута в знакомую жуткую адскую воронку трагедии. На асфальте, рядом с остановившемся грузовиком лежал Алексей.
Словно в замедленной съемке, сквозь туман, она видела растекающееся пятно крови, грязную бежевую куртку и неестественное положение конечностей мужа. Необъятный ужас раздирал её изнутри, не давая вырваться крику наружу. Тамара превратилась в неподвижную статую, отрешенно наблюдавшую за суетой незнакомых людей, окруживших Алексея.
Позже водитель грузовика пояснил, что он не успел затормозить, увидев неожиданно выскочившего из-за УАЗа мужчину. Мобильных телефонов тогда не было, поэтому ожидать прибытие скорой было равносильно смерти. Виновник аварии, оправившись от шока, вместе с Николаем осторожно погрузил пострадавшего в открытый кузов грузовика, подложив ему под голову куртку. Туда же рядом устроили Шепилову, придерживать супруга.
Путь до травматологии казался бесконечным. Грузовик трясло, Алексей от болевого шока находился без сознания. Тамару беспощадно мотало из стороны в сторону, холодный ветер слизывал с лица текущие слезы. Однако, сидя голыми коленями на жестяной, пыльной поверхности кузова, не предназначенной для перевозки людей, женщина не замечала дискомфорта. Сжимающееся от страха сердце, остро реагировало на каждую кочку, отражающуюся на Алексее. Она молилась, чтобы жесткая поездка не причинила ещё больше вреда. Тамара Александровна уже простила неосторожного водителя, по чьей вине сейчас умирал муж, лишь бы скорее доставил в больницу. Её душа уже не вмещала горя, отчаяния и ненависти.
В больнице констатировали крайне тяжелое состояние пострадавшего со множественными переломами и повреждениями внутренних органов. Алексею экстренно провели операцию, потом ещё одну, но квалификация врачей оказалась недостаточной: при диагностике они пропустили внутреннее кровоизлияние в селезенке. Клинику острой кровопотери обнаружили не сразу, а спустя несколько суток, когда под давлением распирающей изнутри крови, признаки стали очевидны. Спустя много лет, Тамара уже не помнила, стоял ли вопрос очередного хирургического вмешательства, но тогда все были убеждены - слишком поздно. Алексей впал в кому. Жизнь
– Тамара Александровна, состояние Алексея критическое, - обратился к Шепиловой при очередном посещении реанимации главврач, лично наблюдавший за пациентом.
– Мы можем продолжать бороться за его жизнь, но все указывает на частичное поражение головного мозга. Медицина бессильна. К большому сожалению, вам предстоит решить, отключать мужа от аппарата или нет.
Доктор старался быть кратким. Подобные известия даже после многолетней врачебной практики нелегко преподносить родственникам. Однако он не видел никакого смысла в дальнейших мучениях пациента. Тамара, находящаяся в состоянии непреходящего длительного стресса, не испытывала никаких душевных волнений. Безразличие и апатия накрыли её с головой.
– Совсем никакой надежды? – холодно и почти безучастно спросила она.
– Сейчас очень мало перспектив на выживание, гибель мозга – необратимое состояние.
– А если выживает? Будет парализован?
Умом Тамара Александровна понимала, раз она сама выкарабкалась при самых неблагоприятных прогнозах, то Алексей тоже заслуживал шанса.
– Увы. Даже при самом лучшем варианте, если вдруг произойдет чудо и ваш супруг очнется, к полноценной жизни он уже не вернется. Более того, организм не сможет поддерживать самостоятельно жизнедеятельность.
– Вы уверены? – Тамара в упор смотрела на врача глубокими голубыми глазами, таящими на самом дне страшное несчастье.
Врач почувствовал себя крайне неуютно и отведя в сторону взгляд, произнес:
– Не могу назвать в процентах вероятность положительной динамики, но, к большому сожалению, вынужден констатировать: надежды нет. Мы только оттягиваем летальный исход.
За старательно подбираемыми словами Шепилова ясно разглядела смысл сказанного: после изнурительного лечения муж до конца жизни будет пребывать в состоянии овоща. Сейчас нужно определиться: бороться за жизнь до конца и обречь себя на каторгу по уходу, а мужа на беспомощное, жалкое существование или прекратить мучения разом.
Несмотря на решительность, Т.А. не готова была взвалить на себя ответственность за судьбу близкого и вынести жестокий приговор. Алексей в любом случае, всегда оставался родным и по-своему любимым человеком. Если бы вдруг представилась возможность выбирать между любовником и мужем, она без тени сомнения, обменяла бы жизнь первого на отца своих детей. Лишь бы Алексей пришел в себя, лишь бы удалось заглянуть в добрые и знакомые до боли голубые глаза. Интрижка на стороне не шла ни в какое сравнение с настоящими, пусть и подзабытыми за долгую семейную жизнь, чувствами.
– Нет, я не дам его отключить, – колеблясь произнесла женщина.
В эту самую минуту чувство долга толкало её на любые жертвы. Разум нашептывал другое.
– Тамара Александровна, право ваше, но боюсь, это отдалит неизбежное. Фактически Алексей находится за гранью. Ещё один момент, - врач замялся, стоило ли сообщать подобную информацию страдающей женщине, но собравшись духом, продолжил, - мне неловко об этом говорить, но сейчас не хватает койко-мест в больнице, наплыв тяжелых пациентов. Мы бы хотели помочь тем, кого возможно спасти. Извините.