Эйта
Шрифт:
— Ставр рассказал, — вздохнул Радомир. — Он тебя в зеркале Любавы узнал.
— Вот оно как, — кивнула Эйта. — Зря не убила я его в лесу прошлой весной. И что же ты задумал, князь? — девушка по–прежнему смотрела на кентавров, копя ненависть в душе, злость делала её сильнее.
— Да ничего, — ответил Радомир. — Просто город тебе свой показываю. Кентавры часть города, они тут с момента его основания живут. Сначала десяток их был, потом, — Радомир вздохнул. — Потом какие-то нелюди, хоть и людьми являющиеся, напали на родную деревню кентавров. Много народу погубили, и взрослых, и деток малолетних,
— Есть значит справедливость на свете, — слегка улыбнулась Эйта. Фраза эта вызвала бурный рокот недовольства среди кентавров и членов их семей. Но девушка даже глазом не моргнула.
— По–твоему, это справедливо? — удивился Титавр, всё ещё стоявший ближе всех к колдунье. — Тебе, значит, своё погубленное село жалко, а наше — справедливость?
— Да, — совершенно серьёзно ответила девушка. — Когда вы, твари, мать мою с братьями малыми убивали, за что вы нам мстили? О какой справедливости думали?
— Убьёт, — прошептал Весел. — Ударит сейчас, — в руках, сложенных за спиной у мужчины появился огненный шар. — Она злится, и сила её растёт.
— Помогите мне, боги, — про себя помолился Радомир, вышел вперёд. — Мои люди пределов Быстрограда не покидали, — сказал он, вставая между колдуньей и кентаврами. — А если и покидали, то до Угорских земель не доходили. И с бабами и детьми моя армия никогда не воевала, в этом я тебе поклясться могу.
— Они кентавры, — процедила сквозь зубы Эйта.
— Да, они кентавры, — согласился Радомир. — Как и те, кто погубил твою деревню. Но это не те кентавры. Те по свету рассеялись, в содеянном каясь. Но мои люди к тем, кого ты ищешь, отношения не имеют.
— Они кентавры, — повторила Эйта. Но голос её был уже растерянным, князь сумел заронить ей в душу сомнения. — Они твари. Не люди. Они…
— Убившие твоих родных нелюдями были, — согласился князь. — Это не они.
— Ты лжёшь, — Эйта отскочила в сторону, и в руке у неё засияла молния.
Тут же заняли заранее обговорённые позиции колдуны, а из-за домов появились лучники.
— Ты ведь очень сильная колдунья, — стараясь говорить как можно спокойнее, сказал князь. — Посмотри на меня и скажи, лгу я или нет.
Князь не врал, Эйта видела это, и от рядом стоящего кентавра виной не веяло. Вообще. И не боялся он. Боялись женщины, что поодаль стояли, сами кентавры — нет. И это не укладывалась у Эйты в голове. Они не могут не бояться. Не могут же они быть настолько хладнокровными, не может же им быть настолько всё равно. Или им на свою жизнь наплевать так же как на чужую?
— Пожалуйста, погаси своё оружие, — тихо попросил князь. — Я не хочу тебя убивать.
Эйта часто и тяжело дышала, всё вокруг стало мутным, потому что глаза стали застилась слёзы. Как не вовремя.
— Чем же ты сама от тех иродов отличаешься? — спросил Титавр.
Вопрос настолько удивил девушку, что молния у неё из рук пропала.
— Что? — переспросила она, изумлённо глядя на кентавра.
— Те кентавры убили всех в твоей деревне, погибли люди ни в чём перед ними не виноватые, они изуверы. Но чем сейчас ты от них отличаешься?
Эйта задохнулась от возмущения. Да как он смеет? Это кем надо быть, чтобы сравнить её и тех нелюдей? Но тут девушка
— Ура, мы победили злую ведьму, — довольно громко усмехнулся Дракон.
— Ура, — тут же закричали вокруг.
Князь удивлённо повернулся и посмотрел на друга, но понял, что тот не праздновать призывал, он издевался.
— Догнать бы её, — с беспокойством сказал Титавр.
— Надо, — согласился Дракон. — Но тебе, коник, я бы делать этого не советовал. То что она вас сейчас не угробила, не значит что позднее этого не сделает.
— Но мы же её убедили, что не виноваты перед ней ни в чём, — удивился Лавр, подходя ближе.
— И от этого она кентавров теперь любить всей душой будет, — ехидно заметил Дракон. — Убрал бы ты её, Радомир, из города.
— Как я тебе её уберу? — вздохнул князь. — Она гостья, Весняну она вернула.
— Кстати, Весняна-то в порядке? — спросил Лавр. — Ставр тоже у вас крутится? Что-то я его не видел давно.
— У княжеского терема он, — подтвердил Весел. — И с княжны заклятие сняли. Кстати, на славу зачарована она была, долго расколдовывали.
— Способная девочка, — усмехнулся Дракон.
— Да уж, — князь тяжело вздохнул. — Лавр, людям своим расходиться не давай, пусть тут будут, ну или в городе. Весел, проследи чтобы кто-то из колдунов всё время с кентаврами был и сменяй их иногда. Пока эта Эйта из города не уедет, расслабляться нельзя.
— Сделаю, князь, — кивнул колдун и пошёл отдавать распоряжения.
Эйта сидела на берегу Злого озера, обхватив плечи руками, и слегка покачивалась. Глаза её были закрыты, и из-под ресниц на колени капали слёзы. У озера гулял не по–весеннему холодный ветер, и девушку била крупная дрожь. Но дрожала Эйта не только от холода. Ей было невыносимо плохо. Всё было напрасно. Но почему? Ведь дорога в Бытроград ей самими Богами подсказана была. Сначала в Олеграде, когда Добрыня про карты ей объяснял, именно на этот город гадание указало. Потом узнала она, что кентавры тут живут, потом Весняна. Всё, всё просто кричало, что надо ей сюда. И она приехала. Так просто не может быть чтобы напрасно. Эйта стала раскачиваться сильнее. Ни разу ещё её колдовство так не подводило. Вскоре она не увидела, почувствовала, что на берег ещё кто-то пришёл. Сначала кто-то один, беспокоить не стал, в сторонке остановился, потом ещё несколько человек. Среди них был колдун. Эйта вытерла слёзы. Боятся. Следят. Она открыла глаза, повернулась посмотреть кто пришёл и снова отвернулась к воде. Позади, чуть на пригорке сидели тот самый кентавр, что не побоялся к ней подойти, колдунья Любава и какой-то мужик одноглазый.