Эзумрит
Шрифт:
– Мое полное имя – Бельдгорд Риман Тизир, – сказал он. – Хочешь, зови меня Риман или Тизир.
– А может, Рим? – подумав, предложила она.
– Рим? Отлично! Мне нравится.
– У тебя рана могла открыться! – вдруг спохватилась Тамея и стала осторожно разматывать бинты.
Но, к счастью, ее тревога оказалась напрасной. Рана благодаря колдовскому зелью Спрингрина быстро заживала. Тамея повязывала чистые бинты и говорила:
– Пока погода не испортилась, схожу в лес за грибами. А ты не вздумай снова вставать! Дождись хотя бы, пока я вернусь, хорошо?
Их взгляды встретились. Забыв обо всем на свете, Тамея глядела на
Тамея собирала гроздья грибов-мочалок и от смущения кусала губы. Зачем она так смотрела на правителя Тмироса? Как осмелилась гладить его по лицу?
А правитель Тмироса, закрыв глаза, вспоминал прикосновения ее нежных рук и с грустью думал о том, что могло бы быть, если бы встретил он эту чудесную девушку в другое время.
Едва Тамея с полным лукошком переступила порог дома, как Бельдгорд сказал ей, что намерен снова встать.
– Спрингрин велел тебе не утомляться! – возразила она.
Но Бельдгорд уже спустил ноги с кровати.
– Вдруг тебе станет хуже, чем в прошлый раз? – встревожилась Тамея. – Я не лекарка и не смогу тебе помочь!
Правитель Тмироса не привык слушать возражения. Он вновь с силой оттолкнулся и встал. Тамея помогла ему усесться обратно и придерживала до тех пор, пока бледность не сошла с его лица.
– Видишь, как хорошо, – приговаривала она. – Завтра еще попробуешь.
– Нет, сегодня!
– Но Спрингрин…
– Мой город под пятой этой твари! – с яростью воскликнул Бельдгорд. – Мои люди, возможно, потеряли надежду! Тамея, я не могу лежать здесь и неспешно зализывать раны!
Тамея поняла его – человека чести и долга, правителя и воина, который был не вправе свои желания и чувства ставить выше блага своего народа. И она больше не перечила ему. А Бельдгорд с восторгом увидел в ней мудрую женщину, верную подругу, которая всегда встанет рядом, готовая помочь в его нелегком деле, и никогда не будет досаждать излишней опекой или капризами.
Правитель Тмироса поднимался на ноги еще несколько раз, пока наконец в изнеможении не рухнул на кровать. За окном стемнело и начал накрапывать дождь.
– Как я вовремя успела сходить в лес, – с улыбкой сказала Тамея, принимаясь чистить грибы-мочалки, которые в деревне и вправду иногда использовали в качестве мочалок.
– Как там бедный Спрингрин? – глухо сказал Бельдгорд.
– Рим, а ты давно знаешь этого колдуна? – спросила Тамея, разводя в печи огонь.
– Спрингрин появился в нашем городе, когда мне было десять лет, – ответил он. – Матери я вообще не помню, а отец вскоре умер. Спрингрин вырастил меня, заменив мне мать и отца.
– Послушай, а он когда-нибудь говорил обо мне? – поколебавшись, вновь спросила девушка. – Ну, еще до того, как мы встретились?
– Если и говорил, то я не знал, что это о тебе. – Бельдгорд улыбнулся. – А что он должен был говорить?
– Ай, забудь! – с деланой беспечностью рассмеялась Тамея.
«Может, Бельдгорд не знает о том младенце, которого разыскивал колдун, – подумала она. – Лучше выспрошу потом у самого Спрингрина».
– Знаешь, я тут видела, как Спрингрин ночью колдовал, – призналась она, ставя казан с грибами в печь. – Это было очень страшно.
– Да, с цветочком его, по-моему, тоже не очень весело получилось, – сказал Бельдгорд, и они оба рассмеялись.
Пока грибы потихоньку тушились, Тамея присела на
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – улыбнулся Бельдгорд.
Слово за слово, и Тамея рассказала ему о своей деревне, о Руе, о Праздниках поясов. Бельдгорд слушал с неподдельным интересом, удивляясь, отчего ему хочется как можно больше узнать о жизни этой необыкновенной девушки. Он искренне хохотал, когда она красочно описывала, что вышло у Роки из ее мази для пяток и как пострадала от этого средства одна вредная девчонка. Тамея была поражена: правитель Тмироса совсем не походил на мрачного гордеца, каким она считала его раньше. На самом деле он оказался открытым и участливым. Ни с кем еще ей не было так весело и легко, казалось, он понимал ее с полуслова. Невольно сравнивая Бельдгорда с Далом, Тамея с изумлением отмечала, каким невзрачным казался первый охотник Хутти рядом с правителем Тмироса. И дело было не в разнице их положений. Кроваво-красные глаза грозного на вид правителя Тмироса лучились искренностью и добротой, а на лице любимца всей деревни вечно была одна насмешка. Бельдгорд, не пожалев собственной души, убил одного из своих воинов только потому, что защищал людей, о которых почти ничего не знал. Дал безжалостно разбил сердца двух девушек, но сделал это так хитро, что его и упрекнуть-то было не в чем: ничего он не обещал, сами виноваты. Впрочем, какое ей дело до Дала, когда сейчас на нее смотрят бордовые от света пламени глаза?
– Тамея, а у тебя в деревне есть жених? – вдруг спросил Бельдгорд.
У Тамеи упало сердце. Ей показалось, что этим вопросом правитель Тмироса словно провел границу между ними: мол, когда я займусь своими делами, а ты вернешься в деревню, как будешь жить? А Бельдгорд почувствовал, что если сейчас услышит про жениха, которого она очень любит, то страшно огорчится или даже рассердится.
– Нет, – ответила Тамея.
– Странно, – улыбнулся он. – Неужели к такой девушке никто не сватался?
– Ну почему, сватался, – вздохнула она.
– Но оказался недостоин, – заключил Бельдгорд. – Что ж, ничего удивительного.
Тамея подумала: спросить ли его о невесте? Она была уверена, что невеста есть, но слышать об этом ей ужасно не хотелось. А если он пустится рассказывать, какая она хорошая и как он ее любит? Этого, казалось, ей не вынести. Почему? Она и сама толком не знала.
– А у тебя есть невеста? – все-таки спросила она, изо всех сил изображая беспечную улыбку.
– Как тебе сказать? Мне исполнилось два года, когда девушку по имени Трека определили мне в невесты. Ее отец был советником моего отца, вот они и договорились. С тех пор все привыкли считать ее моей невестой. Она хорошая девушка, только я, признаться, люблю ее как сестру, а она меня как брата.
Они так увлеклись беседой, что забыли про грибы, которые едва не сгорели.
Глядя на огонь в печи, Тамея гадала, сможет ли теперь полюбить кого-нибудь. После того как узнала Бельдгорда, даже Дал – самый видный парень в трех деревнях – потерял в ее глазах былую привлекательность. «Какой необыкновенной должна быть девушка, которую он полюбит, – думала Тамея, украдкой поглядывая на освещенное пламенем лицо Бельдгорда. – Необыкновенной и очень счастливой!» Отчего-то эта мысль так больно пронзила ее сердце, что даже слезы навернулись на глаза. Когда правитель Тмироса поправится и уедет, увидит ли она его снова? И если доведется им когда-нибудь встретиться, останутся ли они друзьями?