Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
Помещение напоминало лабораториум Фабия на Велиале IV, но попросторнее. Такие же видавшие виды питательные баки и емкости с образцами стояли в специально сделанных нишах. Оборудование валялось на полу, висело на стенах и стояло наполовину собранным на смотровых столах. На стенах были приколоты торопливые зарисовки органов и замещающих конечностей, а гололитические изображения тел в разрезе висели над проекторами, расставленными, казалось, наугад. С верхних стен на мясницких крюках свисали разъятые тела, а кровь стекала в ржавые корыта для последующего использования. Вдоль
Повсюду сновали мутанты — ничтожные создания в лохмотьях, оставшихся, видимо, от медицинских халатов, спешащие по различным поручениям и тайком жующие выброшенные обрезки. У некоторых на уродливых телах виднелись свежие следы пересадки плоти или перестройки костей. У других — недавно присоединенные аугметические конечности для компенсации физических недостатков. Когда два космодесантника вошли в зал, все создания разом подняли головы. Тут до Скалагрима дошло, что у каждого мутанта вместо одного глаза вставлен пиктер. Создания пронзительно пошептались между собой и заспешили в дальний конец зала.
Там, в центре неровного пентакля из смотровых столов, стоял Фабий Байл во всём своем великолепии. Он склонился над одним из столов, с головой уйдя в работу. На каждом столе громоздилась корчащаяся груда мяса. Скалагрим решил, что это какая-то новая форма боевого мутанта. Но тут одно из созданий застонало, и его плоть разошлась, исторгнув кишащую лавину змеевидных ресничек, увенчанных крохотными злобными лицами.
— Красиво, да? — буркнул Саккара. — Энтропия во плоти. — Он погладил одну из ресничек, вызвав звонкое мурчание. — Глянь вон туда. Видишь, какие они растут? — Он указал на мускулистую руку, чья плоть кривилась демоническими лицами, изрыгающими безмолвные непотребства.
— Что это? — спросил Скалагрим в отвращении от увиденного. — Что ты творишь?
— Я создаю чудовищ, — ответил Фабий, не оборачиваясь. — Разве не для этого магистр войны прислал тебя, Скалагрим? Он хочет получить то, что я ему должен, даже при том, что сам он не выполнил свою часть сделки, пока не стало слишком поздно, чтобы она принесла мне хоть какую-то пользу. — Он прервался, и груда мяса на смотровом столе перед ним жалобно застонала. — Как там, кстати, Эзекиль? Уже ощутил всю тяжесть своей великой цели?
Скалагрим выдавил из себя смешок.
— Можно сказать и так. Начать с того, что никогда еще он не был так задерган, а общение с демонами не способствует здравомыслию. — Он бросил косой взгляд на Саккару: — Я намекаю.
— Да сколько угодно, — не обиделся тот.
Фабий повернулся. Медицинский фартук, перчатки, лезвия хирургеона — все было обильно испачкано кровью и ихором. Он вытянул руки, и один из мутантов поспешил вперед с металлическим тазом, полным терпкой жидкости. Обмывая руки, Фабий окинул Скалагрима оценивающим взглядом. — Наслышан о Кадии. Он наконец-то расколол этот орех, да? И сколько всего на это ушло веков-то?
— На некоторые задачи нужно много времени.
— И обходятся они дороже. — Фабий улыбнулся. — Полагаю, ему нужны солдаты посильнее взамен
— Среди прочего. — Скалагрим огляделся. — Это место выглядит довольно впечатляюще — я ожидал увидеть что-нибудь вроде норы в земле.
— Оказалось, что в данный момент я мало нуждаюсь в пространстве. Заниматься с учениками не надо. А та работа, которой я занимаюсь — это все ремесло. Ни о каком искусстве не идет и речи.
— Не нам судить о прихотях богов, — благочестиво пропел Саккара.
Фабий глянул на него и буркнул:
— Скажи лучше, что это пустая трата времени.
— И ни одного пробирочника, — заметил Скалагрим. — Что стряслось со всеми мелкими бестиями?
Фабий не ответил. Он повернулся к другому столу.
— Эзекилю придется встать в очередь наравне с остальными. У меня сейчас клиентов столько, что толком не сосчитать.
— Видимо, потому, что ты — единственный источник неиспорченного геносемени в пределах Ока. — Скалагрим взглянул на зверя, которого осматривал Фабий. Этот был посолиднее предыдущего. Он почти походил на легионера, если бы не зияющая пасть с острыми, как бритва, клыками на месте лица. — Я думал, ты планировал сделать с генной десятиной что-то другое. Что-то стоящее, как ты и сказал.
— Планы меняются, — ответил Фабий. Зверь забился в оковах, щелкая рачьими клешнями в неистовой ярости. Одна из конечностей хирургеона метнулась вниз, вводя твари успокоительное. Зверюга с протестующим воем обмякла. — Какая мне теперь польза от легиона, если не считать запасных частей? — Он поднял глаза на Скалагрима. — Полагаю, Эзекилю тоже нужно это?
— Отрицать не стану. По крайней мере это повысило бы шансы кандидатов, которых мне дали.
Фабий фыркнул:
— А тебе это зачем? Я предлагаю сделать их еще крепче. Зачем делать одного на сотню, когда можно сделать одного на тысячу — или одного на миллион? Зачем штамповать рабов, когда можно получить легендарных воинов?
— Рабы тоже нужны, — заметил Скалагрим.
Фабий пожал плечами:
— Пожалуй.
— Ты кажешься другим.
— Уверяю тебя, я тот же.
— Видимо, как раз поэтому. Что же друкари сделали с тобой, Фабий?
Фабий вернулся к работе:
— Я полагаю, ходят всякие слухи. Друкари несомненно постарались донести их до каждого уголка Галактики.
— Есть такое, да. По большей части упоминается какая-то хирургическая операция.
Фабий рассмеялся:
— То есть заслуженная расплата.
— Если хочешь. — Скалагрим помолчал. — Но ведь дело не в этом, правда?
Фабий взглянул на него:
— Разве это важно? Прошлое — это пепел, а будущее непредсказуемо. Значение имеет только настоящее.
— Вот, это я и имел в виду. Раньше ты всегда думал о будущем. Тебя было не заткнуть. Каждый твой шаг, каждый гамбит служил будущему, которое ты якобы планировал. Но с недавних пор…
— Что?
Скалагрим огляделся.
— С недавних пор, похоже, тебя больше не волнует завтрашний день. Или то, что, по твоим словам, тебя волновало. Что же изменилось?