Фабрика без сердца
Шрифт:
– Ну что встала как вкопанная, кляча! – крикнул девушке старик и ударил её зонтиком. За ним послышались другие голоса. Ещё несколько человек толкнули Марит, и она пошла по перрону куда глаза глядят, затерявшись в стремительно двигавшемся потоке людей. Больше её никто не толкал.
«Нельзя выделяться, – уже в тысячный раз сказала сама себе Марит. – Тогда у меня будет хорошая работа и я смогу помочь своей семье».
«Иди только прямой дорогой, – бормотала Марит себе под нос. – Только прямой».
Начальница
Марит Ос работала за письменным столом в огромном зале, где рядами стояли другие такие же столы. Посередине находилось рабочее место фру Гросен, обнесённое стеклянными перегородками. Фру Гросен руководила работавшими в зале сотрудниками и часто их ругала. Её сердитый голос то и дело доносился либо из большого висевшего на стене рупора, либо из маленьких, стоящих на каждом столе. Директор фабрики Хансен-Высочансен как-то раз похвалил фру Гросен, и та вспоминала об этом при каждом удобном случае.
«Мысли ясно и чётко», – гласила табличка над рабочим местом фру Гросен. Отдел, которым она руководила, назывался Отделом экономии. И Марит Ос, и другие его сотрудники придумывали, как сэкономить деньги, выпекая ещё более дешёвые вафли.
Раньше Марит работала с мук'oй, и ей это нравилось. В её обязанности входили удешевление покупки и перевозки муки, а теперь её перевели на соль, и это было не так интересно. В вафли соли добавлялось совсем немного, и стоила она недорого, поэтому сэкономить можно было только на её перевозке. И ладно бы ещё Марит одна полностью отвечала за все вопросы, связанные с солью, но ведь с ней работали ещё одиннадцать человек, у каждого из которых было своё мнение. Так что добиться того, чтобы твой голос услышали, даже если ты такой перспективный сотрудник, как Марит Ос, было непросто. По крайней мере, в последний раз, когда девушка пыталась отстоять своё мнение, ей это не удалось:
– «Главвафля» могла бы существенно сэкономить на инспекторах, – сказала она, выступая на собрании отдела год назад. – Почему нельзя сократить кого-то из них?
Шестеро из присутствовавших на собрании пропустили её слова мимо ушей, трое рассмеялись, а один разозлился.
– Это же «Главвафля»! – вскричал разозлённый сотрудник и погрозил Марит пальцем. Она притворилась, что не слышит его.
– На инспекторов расходуются самые большие средства, – продолжала Марит, но тут её перебил голос фру Гросен, доносившийся из стоявшего на столе громкоговорителя.
– Марит Ос, срочно зайдите ко мне, – прошипела начальница, и Марит, краснея, потрусила к рабочему месту фру Гросен. Там ей трижды пришлось выслушать выговор, потому что она вмешалась не в своё дело. А затем девушку пересадили за стол, стоявший на три ряда дальше от рабочего места фру Гросен, и понизили зарплату.
После этого случая Марит решила не высказывать своего мнения – только если её спросят. Но на следующий день после того, как девушка получила в столовой вафлю в форме сердца, она нарушила своё обещание.
Дело в том, что Марит пришла в голову одна мысль. Она взяла
– Потрясающе! – прошептал Бьёрнар, оглядываясь через плечо. – Ты просто гений.
– Да ладно, – выдохнула Марит. – Это же всего лишь игра.
– Не скромничай, – сказал Бьёрнар Сивертсен. – Давай покажем это одному из тех, кто придумывает форму вафель. Может быть, это твой счастливый билет к повышению. Тебе нечего делать на третьем этаже. Твоё место – на четвёртом или даже на пятом.
– Да ладно тебе, – снова выдохнула Марит и покраснела. Не слишком часто она слышала комплименты. – Это ты у нас изобретатель!
– Хм… Ну раз уж ты об этом вспомнила, – сказал Бьёрнар, доставая из заднего кармана брюк сложенный пополам лист бумаги. Бьёрнар часто показывал Марит рисунки сконструированных им странных машин. Но это были всего лишь рисунки. Главная проблема заключалась в том, что эти машины было невозможно создать в реальной жизни.
– Ну-ка, ну-ка! – сказала Марит, сделав вид, будто очень заинтересовалась увиденным.
– Это подогреватель вафель, – оживился Бьёрнар, расправляя листок. Подогреватель выглядел очень громоздким, а рисунок – ужасно сложным. – С его помощью можно разогревать вафли в любом месте, где бы ты ни находился.
Марит стала изучать чертёж. Этот агрегат определённо должен был весить сто килограммов и подключаться к электричеству. Марит не знала, как деликатно сказать Бьёрнару, что его изобретение не совсем практично. Но тут коллеги услышали шум и раскатистый голос фру Гросен. Она шла по коридору вместе со своим помощником. Бьёрнар вырвал из рук Марит рисунки – и свой, и её, – и оба шмыгнули в туалетные комнаты, чтобы их не увидели.
– Отвези меня к парикмахеру, – прогрохотала фру Гросен. – И в салон красоты. Мне нужно новое платье. Поторопись! Завтра меня ждёт Хансен-Высочансен.
Когда Марит вышла из туалета, она едва сдерживала смех: её глуповатая начальница собиралась навести марафет больше чем за сутки до встречи с генеральным директором.
Сильвестер
В тот день Бьёрнар Сивертсен не пришёл на обед. Однажды так уже случалось: ему, как администратору, пришлось выполнять важные поручения как раз в обеденный перерыв, так что Марит не беспокоилась о причине его отсутствия. К тому же её теперь больше интересовало, сможет ли она ещё раз встретиться взглядом с юношей с небесно-голубыми глазами в окошке для подачи еды. Марит заглядывала вперёд и приподнималась на цыпочках, ища глазами молодого человека, пока очередь за её спиной не стала недовольно ворчать, как большой сонный зверь. Но всё было тщетно. Единственный человек, которого девушка разглядела в окошке для подачи еды, был в коричневой униформе, и Марит ничего не оставалось, как перейти к стойке с вареньем.
Конец ознакомительного фрагмента.