Фактор ограничения
Шрифт:
– И нет никакой возможности открыть его?
– спросил Лоуренс.
– Пока что нет. Мы пробовали приподнять дверцу, засовывая пальцы в эти отверстия. С таким же успехом можно пытаться приподнять планету. Да и вообще здесь не очень-то развернешься. Просто невозможно удержаться на ногах. Эта штука до того скользкая, что по ней еле ходишь. Вернее, не ходишь, а скользишь, как по льду. Как подумаешь, что может случиться, если ребята со скуки затеют возню и кого-нибудь толкнут.
– Я знаю, - посочувствовал
– Я посадил ракету со всей мыслимой осторожностью, и то мы скользили миль сорок, если не больше.
Тэйлор хмыкнул:
– Звездолет я поставил на все магнитные якоря, и все равно он качается из стороны в сторону, едва к нему прислонишься. По сравнению с этой чертовщиной, лед шершав, как терка.
– Кстати, о люке, - прервал его Лоуренс.
– Вам не приходило в голову, что отверстия могут быть секретным замком?
Тэйлор кивнул:
– Конечно, мы об этом думали. Если так, то у нас нет и тени надежды. Умножьте элемент случайности на непредсказуемость чуждого разума.
– Вы проверяли?
– Да, - ответил Тэйлор.
– Вставляли отвод кинокамеры в эти отверстия и делали всевозможные снимки. Ничего. Совершенно ничего. Глубина - дюймов восемь или около того. Книзу расширяются. Однако гладкие. Ни выступов, ни граней, ни замочных скважин. Мы умудрились выпилить кусок металла для анализа. Испортили три ножовки, пока пилили. В основном, это сталь, но в сплаве с чем-то таким, к чему Мюллер никак не может приклеить ярлык. А молекулярная структура просто сводит его с ума.
– Значит, люк заклинился?
– спросил Лоуренс.
– Ну да. Я подвел звездолет к самому люку, мы подцепили его подъемным краном и стали тащить изо всех сил. Корабль раскачивался, как маятник, а люк не шелохнулся.
– Можно поискать другие люки, - предложил Лоуренс.
– Не все же они похожи один на другой.
– Искали, - ответил Тэйлор.
– Как ни смешно, искали. Все ползали на коленях. Мы разделили эту зону на секторы и по-пластунски обшарили многие квадратные мили, пяля глаза вовсю. Чуть не ослепли - а тут еще солнце отражается в металле и наши рожи на нас глазеют, будто по зеркалу ползем.
– Если вдуматься хорошенько, - сказал Лоуренс, - то едва ли люки располагаются вплотную один к другому. Скажем, через каждые сто миль... а может быть, через каждую тысячу.
– Вы правы, - согласился Тэйлор.
– Возможно, и через тысячу.
– Остается только одно, - сказал Лоуренс.
– Да, знаю, - ответил Тэйлор.
– Однако к этому у меня душа не лежит. Здесь ведь сложная задача. Нечто, требующее особого решения. А если мы начнем взрывать - значит, провалились на первом же уравнении.
Лоуренс беспокойно заерзал.
– Я понимаю, - отозвался он.
– Если с первого хода выявится
– Однако нельзя же сидеть сложа руки, - сказал Тэйлор.
– Нельзя, - поддержал Лоуренс.
– По-моему, никак нельзя.
– Надеюсь, хоть это поможет, - заключил Тэйлор.
Это помогло...
Взрыв оторвал крышку люка и швырнул ее в пространство. Она упала на расстоянии около мили и как причудливое, неровно вырезанное колесо покатилась по скользкой поверхности.
Примерно пол-акра поверхности отошло вверх и в сторону и повисло, искореженное, напоминая поблескивающий под солнцем вопросительный знак.
Десантную ракету, на которой не оставили даже дежурного, удерживало на металле слабое магнитное поле. При взрыве ракета отклеилась, как плохо смоченная марка, и на протяжении добрых двенадцати миль неуклюже исполняла танец конькобежцев.
Толщина металлической оболочки не превышала четырнадцати дюймов - по сути, папиросная бумага, если принять во внимание, что диаметр планеты не уступал земному.
Вниз, внутрь, наподобие винтовой лестницы, уходил металлический пандус, верхние десять футов которого были искорежены и разрушены взрывом.
Из отверстия не доносилось ничего - ни звука, ни света, ни запаха.
Семеро начали спускаться по пандусу - на разведку. Прочие остались ждать наверху, в лихорадочном волнении и гнетущей неизвестности.
Возьмите триллион детских наборов "Конструктор".
Дайте волю миллиарду детишек.
Предоставьте им неограниченное время, но лишите инструкций.
Если кое-кто из детишек рожден не людьми, а иными разумными существами, - это еще лучше.
Потом, располагая миллионом лет, определите, что произойдет.
Миллион лет, друзья, вовсе не такой уж долгий срок. Даже за миллион лет вам это не удастся.
Внизу, разумеется, были машины. Ничего иного и быть не могло.
Однако машины походили на игрушечные - как будто собрал их ребенок, переполненный ощущением богатства и всемогущества, в день, когда ему подарили настоящий дорогой "Конструктор".
Там были валы, бобины, эксцентрики и батареи сверкающих хрустальных кубиков, которые, возможно, выполняли роль электронных устройств, хотя никто не знал этого доподлинно.
Вся эта техника занимала многие кубические мили и под лучами светильников, вмонтированных в шлемы землян, блестела и переливалась наподобие новогодней елки, словно была отполирована всего за час до их прихода. Однако когда Лоуренс перегнулся через перила пандуса и провел рукой, затянутой в перчатку, по блестящей поверхности вала, пальцы его испачкались пылью - мелкой, точно мука, пылью.