Фактор страха

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Нет, — признался капитан, — когда я выбежал, все было кончено. Помчался вниз, но там никого не нашел. И в общем зале никого подозрительного не обнаружил.

— Когда вы вышли из туалета? — спросил Романенко.

— Когда услышал крики женщины, — виновато ответил Гадаев, — пожалуй, через несколько секунд. Пока добежал, прошло еще две или три секунды. Пока спускался с лестницы, еще пять-шесть. У преступника было время скрыться, — добавил он, глядя в глаза Романенко.

— Это мы все проверим, — сурово вставил Шевцов, покосившись на Дронго,

видимо, ожидая, что тот вмешается в разговор, но Дронго молчал.

— Плохо получилось, — пробормотал Всеволод Борисович, — мы искали Труфилова по всему миру, привезли, наконец, в Москву, а его тут убили. Обидно.

— Вы так ничего и не скажете? — не выдержав, спросил Шевцов Дронго. — Ведь выдавали иногда с ходу поразительные результаты, — он хотел сказать цирковые номера, но удержался — рядом стоял Романенко.

— Хотите, чтобы я вам прямо сейчас назвал имя убийцы? — спросил Дронго. — Или того, кто его навел на Труфилова? Но я не кудесник. Фокусы не мое хобби. Нужно искать, майор, тщательно и долго искать. Гадаев вряд ли причастен к убийству. Так глупо подставляться не станет ни один фээсбэшник. Но проверить необходимо.

— Вот именно тщательно, — подхватил Шевцов. Ему понравилась необычная скромность эксперта. А может быть, его беспомощность в данной конкретной ситуации.

— Такие преступления раскрываются не сразу, если вообще раскрываются, — тихо проговорил Романенко. — Но, пожалуй, вы правы, нужно искать того, кто знал о поездке Труфилова в Берлин и навел на него убийцу.

Они отошли от Шевцова, продолжавшего допрашивать капитала Гадаева.

— Значит, среди нас есть предатель, — сказал Романенко, — я, собственно, давно об этом догадывался. Хотя о поездке Труфилова знало всего несколько человек.

— Сотрудники ФСБ, сопровождавшие Труфилова, знали? — спросил Дронго.

— Нет. Задание сопровождать его они получили только сегодня утром. Билеты и задание. Так что вы правы. Гадаев вне подозрений. Хотя проверять его мы все равно будем.

— Кто, кроме вас, знал о поездке Труфилова в Берлин? — спросил Дронго. — Несколько человек — понятие растяжимое.

— Человек шесть-семь, — задумчиво ответил Романенко, — многие знали, что Труфилов полетит в Берлин как свидетель по делу Чиряева. Но точное время и дата вылета им были неизвестны.

— Кто конкретно отвечал за его выезд в Берлин?

— Моя группа, — вздохнул Всеволод Борисович, — точнее, отдельные сотрудники.

— Кто конкретно знал о поездке?

— Артем Гарибян и Слава Савин. Ну и, разумеется, Захар Лукин, который заказывал билеты и обговаривал все подробности с нашим посольством в Берлине. Майор Рогов из ФСБ. Ему стало известно о поездке еще вчера утром, офицеры сопровождения — его люди. Еще могла знать о нашей операции Галя Сиренко. Вы ее помните. Она работает с нашей группой. Офицер из МУРа.

— Конечно, помню. Очень целеустремленный, надежный человек. Рогова я тоже немного знаю. Лукин помогал мне в поисках Труфилова. А Гарибяна и Савина вы давно знаете?

— Гарибяна

лет восемь. Спокойный, уравновешенный. Всегда уважительно относится к подозреваемым и свидетелям. Ему под сорок, работает в органах прокуратуры уже семнадцать лет. Савин помоложе. Ему чуть больше тридцати. Увлекающийся, энергичный, с большим чувством юмора. Его я знаю около четырех лет. Не могу поверить, что кто-нибудь из них оказался мерзавцем.

— И больше никто не мог знать об отправке Труфилова?

— Больше никто, — задумчиво пробормотал Романенко, — впрочем, нет, еще я знал обо всех деталях операции.

— Вас трудно заподозрить, — улыбнулся Дронго, — если только вы не решили замять это дело.

— А разве мало прокуроров и следователей, которые именно так и поступают? — с горечью спросил Романенко. — Думаете, в органах прокуратуры нет коррупции? За голову Труфилова могли заплатить большие, очень большие деньги. Дай он показания в Берлине, суд мог принять решение о выдаче Чиряева. А Чиряев мог бы предоставить нам информацию об Ахметове.

— Он еще сидит?

— Сидит. Генеральный прокурор продлил срок следствия. Но если мы не предъявим ему обвинений до первого июня, придется его отпустить. Вы же знаете, у него адвокат сам Давид Бергман.

— Помню, — кивнул Дронго, — что думаете делать?

— Не знаю, — мрачно ответил Романенко, — мы потеряли главного свидетеля. Боюсь, берлинский суд теперь не примет решения о выдаче Чиряева. И в конечном итоге мы потеряем гораздо больше. Без свидетельских показаний Истребителя Чиряева мы рискуем оказаться на мели. Бергман опытный адвокат и добьется освобождения Ахметова.

Помолчав, он добавил:

— Если даже мы найдем того, кто навел на Труфилова убийцу, все равно ничего не докажем. Если честно, мне и искать-то его не хочется. Ведь о поездке Труфилова в Берлин знали только эти пятеро. И я их не просто знаю. А уважаю, ценю, считаю порядочными. Представляете, что значит для меня в мои годы вдруг узнать, что работал с подонком. Не могу даже представить, кто из них решился на такое?

— Утечка могла быть случайной?

— Не могла, — твердо ответил Романенко, — мы только вчера взяли билеты в Берлин. Ждали звонка из нашего посольства в Берлине. Посольство пока не целиком переехало в Берлин. Большая часть сотрудников еще в Бонне, но офицер ФСБ, отвечавший за прием Труфилова, должен был ждать в Берлине.

— Возможно, именно оттуда и прошла утечка информации, — предположил Дронго.

— Вполне возможно, — кивнул Романенко, — я почти убежден, что мои люди вне подозрений.

— Не получается, — вдруг сказал Дронго, — не получается. Из Берлина убийцы не могли получить никакой информации.

— Почему? Они знали о нашем рейсе. Должны были встречать самолет в берлинском аэропорту.

— Они знали, что Труфилова проведут через зал для официальных делегаций?

— Нет, — растерянно ответил Романенко, — мы только вчера вечером передали заявку. Через нашего начальника отдела.