Фактор страха
Шрифт:
Москва. 14 мая
После ухода эксперта Дронго посмотрел на часы. Была половина двенадцатого. Если все пройдет нормально, через два с половиной часа он должен быть в казино. Дронго позвонил Галкину.
— Алло, кто говорит?
— Ваш друг, — пошутил Дронго.
— Опять вы, не желаю с вами разговаривать. До свидания.
— У меня к вам интересное предложение.
— До свидания, — повторил Галкин, но отключаться не стал.
— Мне нужно поговорить с нашим другом, — сказал Дронго, — найдите его. Это очень важно.
— Я не
Дронго прошел к своему компьютеру. Он был уверен, что Галкин найдет возможность сообщить Кочиевскому о его звонке. Ждать пришлось минут двадцать. Очевидно, Галкин искал чужой телефон, чтобы гарантировать себя от прослушивания. Наконец появилась запись.
— Надеюсь, ты меня не забыл.
— Стараюсь не забывать, — ответил Дронго, — как себя чувствуешь?
— Тебя волнует мое здоровье?
— Немного волнует. Боюсь, сегодня у тебя ничего не получится.
— О чем ты?
— О ДЕНЬГАХ! — Он набрал это слово большими буквами.
Через секунду-другую появилась запись.
— Не понимаю, о каких деньгах идет речь?
— Ты должен сегодня получить три миллиона, — написал Дронго.
— Молодец, — прочел он, — хорошо работаешь. Но это не мои деньги.
— Поэтому ты хочешь их украсть!
— Ты совсем чокнулся. Я полковник военной разведки, а не вор.
— Поздравляю. А я-то думал, ты убийца и нечистоплотный тип. Оказывается, ты еще не забыл об офицерской чести.
— Что тебе нужно?
— Ничего. Хотел предупредить, что сегодня у тебя ничего не получится.
— Почему именно сегодня?
— ДЕНЬГИ! — снова написал Дронго.
— Иди ты… — Кочиевский отключил связь. Цель достигнута. Он занервничал. Непременно захочет подстраховаться. Это именно то, что нужно.
Дронго пошел одеваться. «Выйдя из дома, размышлял он, надо сразу поехать в казино, чтобы не вызвать подозрений у тех, кто за ним будет следить. А следить за ним обязательно будут. В то же время надо быть осторожным. Кочиевский может прислать своих людей».
Дронго оделся, долго выбирал галстук. Темный костюм, темный галстук, голубая сорочка. Он сознательно тянул время. Нужно все до мелочей рассчитать. Ровно в час позвонить Галкину. Без одной минуты час он набрал номер Шахматиста.
— Здравствуйте, это опять я.
— Перестаньте звонить, — разозлился Галкин, — мне придется изменить номер телефона.
— Послушайте меня, Галкин, — быстро проговорил Дронго. — Сегодня Георгию должны передать три миллиона долларов наличными, которые ему задолжал Чиряев. Это произойдет вечером в казино.
— Какие три миллиона? — спросил Галкин, прикинувшись, что ничего не понимает, но голос его дрогнул.
— Вы знаете какие, — ответил Дронго. — Но деньги Георгию не отдадут. Кочиевский хочет всех обмануть и завладеть деньгами.
— Что вам от меня нужно?
— Если деньги пропадут, а Чиряев погибнет, вы не сможете занять его место, — сказал Дронго, — все его имущество будет продано за долги. И платить их будете вы. Надеюсь, вы меня поняли? До свидания.
Он быстро отключил связь. Теперь нужно ждать. Галкин
Дронго пошарил в карманах. Носовой платок. Немного денег. Его обязательно будут обыскивать. Телефон нужно оставить дома. Он вообще не любил носить с собой мобильные телефоны. Но в последние дни приходилось это делать. Что это в кармане? Он достал крестик. Тот самый крестик, который ему подарила мать Вейдеманиса. Подумав немного, положил крестик в карман.
Прежде чем выйти из дома, просмотрел экраны компьютеров. Все в порядке. Похоже, Кочиевского теперь волновали только деньги. Наверняка возьмет с собой вечером Баугиса на операцию. Все рассчитано. Каждый шаг. Дронго окинул взглядом свою квартиру. Если все пройдет нормально, он вернется сюда ночью. Или утром. Или не вернется никогда.
Он подошел к столу, взял лист бумаги и написал крупными буквами: «Джил, я тебя очень любил. Извини, что все так получилось. Хотел быть счастлив с тобой». Он запечатал конверт, написал лондонский адрес Джил. Позвонил Романенко:
— У меня на столе конверт, если со мной что-нибудь случится, отправьте по назначению.
— Может, не стоит рисковать? — с тревогой спросил Всеволод Борисович.
— Мы уже все решили, — сказал Дронго, — ваш эксперт ушел полтора часа назад.
— Как вы? — спросил Романенко.
— В полном порядке. Действуйте по плану. В случае какой-либо неожиданности думайте прежде всего о деньгах. Слышите? Только о деньгах. Это важнее всего. До свидания.
— Удачи, — пожелал Всеволод Борисович.
— Спасибо.
Положив трубку, Дронго еще раз огляделся, передвинул конверт на столе и вышел, заперев дверь на все замки. Ключи он собирался отдать своему водителю.
«Вот и все, — подумал Дронго, — теперь посмотрим, кто кого».
Москва. 14 мая
Шпицына отпустили накануне вечером, и он, подав жалобу прокурору города и начальнику управления по надзору за следствием, приехал домой злой и раздраженный. Голова буквально раскалывалась, и он вызвал врача, чтобы измерить давление. Жена, насмерть перепуганная, всю ночь не спала. Только под утро Шпицын забылся тяжелым сном, и она, отправив ребенка к сестре, села на кухне, дожидаясь, когда он проснется. В час дня, когда муж еще спал, зазвонил телефон. Жена схватила трубку.
— Здравствуйте, кто говорит?