Фактор вознесения
Шрифт:
«А может быть, они пришли только посмотреть, что я отважусь сказать, а что – нет?»
Не обращая внимания на суфлера и на яростно размахивающих руками продюсера и режиссера, глядя прямо в камеру, она сообщила, что Бен Озетт и Рико Лапуш пропали без вести. Но никак не связала их имена с похищением Кристы Гэлли. Стоило Беатрис произнести эту фразу, как тут же по съемочной группе поползли шепотки: Бена и Рико тут хорошо знали. Тем более что именно благодаря изобретениям Рико сегодняшнее головидение стало тем, что оно есть.
Тем временем Харлан заговорил о прогнозе для рыбаков на завтра,
Харлан произнес заключительную фразу и улыбнулся ей с монитора, а ассистент режиссера начал отсчитывать на пальцах секунды до выхода в эфир: три… две… одна…
– Доброе утро. Начинаем новости с орбиты. Вечерний выпуск новостей будет транслироваться в прямом эфире с орбитальной станции. Наша группа получила доступ к уникальному материалу: мы будем фиксировать каждый этап подключения ОМП – органического мозгопроцессора – к безднолету. И приглашаем вас, наших зрителей, стать свидетелями этого исторического момента. Также сегодня в программе новостей – похищение Кристы Гэлли (как вы знаете, до сих пор никто из похитителей не объявился и никаких требований выдвинуто не было). Эти и другие новости вы узнаете в восемнадцать часов. Еще раз с добрым утром!
Беатрис выдержала дежурную улыбку до тех пор, пока красный огонек на мониторе не погас, а затем с глубоким вздохом откинулась на спинку кресла. Ребята из группы тут же окружили ее:
– Так что там с Беном?
– И с Рико тоже. Да где ж они?
– А компания об этом знает?
Они все еще на что-то надеялись. Беатрис знала, что они продолжают надеяться, как и вся Пандора, и эта надежда помогала ей, раскрывала ее возможности. Но тут между ее коллег неведомо как проскользнули люди в зеркальных очках и окружили ее со всех сторон. Ну и пусть! Что они могут сделать? Даже если в эфир пойдет запись, съемочная группа уже все слышала, и теперь поди удержи слухи!
Но как только офицер охраны остановился прямо напротив Беатрис, гул в студии затих, как по мановению волшебной палочки.
– Я прошу вас пройти со мной.
Больше всего на свете она боялась этой фразы. В течение двух лет Бен неоднократно предупреждал ее о подобных ситуациях. «Если они тебе скажут „Пройдемте“, не подчиняйся. Иначе уйдешь и не вернешься. Сколько людей уже вот так исчезло! Если такое случится с тобой, то постарайся хотя бы, чтобы это произошло публично. Чтобы они не смогли спрятать концы».
– Включите камеры номер один, два и три! – приказала она. И обернулась к ассистенту режиссера: – Нас записывают?
– Нет! – выкрикнул Гас дрожащим голосом. По его лицу текли крупные капли пота, словно он, а не Беатрис, находился сейчас под безжалостными прожекторами. – Если бы шел сигнал записи, я бы его заметил. Мы идем в эфир вживую.
«Боже, храни Гаса!» – промелькнуло в голове у Беатрис, и она обернулась к офицеру:
– А теперь, капитан… простите, не знаю вашего имени… вы что-то хотели мне сказать?
Что делать?
– Полный порядок, – отрапортовала Эльвира. – «Хвостов» нет. Курс?
Бен не ответил, и тогда Рико наконец выжал из себя: «Виктория». Эльвира, глазом не моргнув, склонилась над лоцией.
Криста, едва ступив на борт судна, поняла, что суровый капитан полностью доверяет Бену и Рико. В Теплице она часто видела проявления лояльности, но настоящего, искреннего доверия – никогда. Да она сама сыграла «на доверие» с патрулем Флэттери, когда представилась возможность бежать. Теперь уже директор подобных глупостей не допустит – уж в этом-то она была уверена.
5
Так у авторов.
– Люди Флэттери опутывают вас сетью, как прядильщики, – не раз объясняла она Бену. – для них это вроде обмена: информация за деньги. Но ни у одного из них нет полной картины происходящего, оттого и ползут слухи. Именно поэтому он так болезненно воспринимает каждый выход в эфир «Боя с Тенью».
– А на камбузе, между прочим, готова жрачка! – объявил Рико.
На его консоли справа загорелся зеленый огонек.
– Бен, тебе пора передохнуть. Только принеси мне потом кофе. Нам здесь еще пару часов пасти нашу коровку. Эльвира не любит «хвостов».
Взяв Кристу за локоть, Бен повел ее в граничащую с рубкой кают-компанию. При той сумасшедшей скорости, что развила яхта, передвигаться оказалось довольно сложно – колени подгибались, а корпус отбрасывало назад. Криста внезапно ощутила чудовищный голод. Еще бы – она не ела уже много часов. От голода у нее ломило виски, а при одном воспоминании о вкусных запахах в городе желудок начинал болезненно сокращаться. – Мы, считай, жили здесь, в кают-компании, – заметил Бен. – Ну, когда работа шла. Тогда здесь было полным-полно народу. И такие штучки случались…
После сумрачной рубки Кристе померещилось, что кают-компания, облицованная некрашеным деревом, залита солнечным светом. Она мысленно увидела помещение полным народа: группа новостей расположилась вокруг двух больших квадратных столов и, прихлебывая кофе, яростно спорит перед выходом в эфир. Дивный светлый мирок…
На столах до сих пор остались свидетельства бурной работы: голокубики валялись на скатертях как попало. Криста уселась за стол и взяла в руки первый попавшийся кубик.
– О, это компромат на тебя! – воскликнула она, крутя голограмму под разными углами. – Флэттери умер бы от зависти!
– Скажи спасибо Рико, – пробурчал Бен. – Эти штуки он придумал. Если бы Флэттери не скушал «Мерман Меркантил», он был бы сейчас миллионером. Мы только потому и сумели приподняться, что Рико всю аппаратуру создавал своими руками. Мы всегда были на шаг впереди всех.
– А она очень красивая, – заметила Криста, разглядывая голограмму, на которой Бен и Беатрис улыбались в объектив, держась за руки. – Вы ведь долго работали вместе. Вы были влюблены друг в друга?
Бен неестественно закашлялся, нажал несколько кнопок на консоли, и кухонная машина тихо заурчала.