Шрифт:
Глава 1. Марьяна
Когда у человека нет фильтра между мозгом и языком, то чья это проблема? Того, кто говорит все, что думает? Или того, кому все это приходится выслушивать?
Сегодняшним утром я первый посетитель в новом выставочном зале «Галереи Романовой». Простояла полчаса у странной картины под названием «Мой путь». Голова чуть не отвалилась, пока я ею крутила, не понимая с какого ракурса этот «шедевр» перестанет смахивать на то, чем кажется…
– Вам нравится?
Прозвучал
– У меня есть кот, мейн-кун по кличке Бегемот, ну вы понимаете, – нет, как ни глянь, все одно! Нужно перестать ждать чуда от этой картины. – Он у меня редкостный чистоплюй, но иногда вредничает, сходит с лотка, садится на задницу, и смешно едет по плитке… Так вот, он оставляет мазню куда более занимательную, чем автор «Моего пути».
– Кхм, – женщина за мной откашлялась, смешавшись от моего комментария, а я обернулась и замерла. Вот же ж, блин! Романова Аглая Алексеевна, владелица галереи собственной персоной! Стоит и хватается за шелковый шарф, который ей явно мешает дышать.
– Что ж, спасибо за честность, девушка. – Женщина в элегантном черном платье с достоинством оправилась от высказывания «критика от Бога», приосанилась и слегка вздернула подбородок. – Как вас зовут?
О, это будет лишнее!
Я не придумала ничего умнее, чем зыркнуть на имя автора картины, чтобы быть уверенной наверняка. Конечно же, никто иной, как сама Романова А.А.
Гадство!
Судорожно накинув капюшон на голову и ссутулившись, я попятилась к выходу, проблеяв:
– И-извините.
Все. Теперь путь в галерею мне заказан навсегда! Ну надо же! Сколько раз сюда приходила, ни разу не удавалось встретиться с ней лично, как ни пыталась, и на тебе! «Везучая» я…
***
До пар оставалась еще куча времени, я зашла в «Бон-Бон», чтобы побаловать себя латте с кешью, попросила баристу добавить в него побольше сиропа. Пусть лучше я умру от гипергликемии, чем от стыда. Жаль сегодня не смена Жени Власова. Я бы, возможно, чисто на адреналине решилась ему глазки построить. Хотя кого я обманываю? Не решилась бы.
От сахара спокойней не стало. Наоборот, тревожней. Почему в романтическом кино героиням помогает ведро мороженого, а мне – нет?
Тут еще и Светка Муравьева, моя одногруппница, набросилась на меня у входа в универ. Подкарауливала, что ли? Безумная девчонка вечно болтает без умолку, как будто у нее в языке костей нет. Забавная из нас вышла команда, языкастая: у Светки нет костей, у меня – фильтра.
– Василек! – воскликнула она, коверкая мою фамилию Василевская. – Тебя Быкова опять разыскивает, чего на этот раз натворила?
– Родилась, – бесцветно ответила я, поправляя капюшон, чтобы ненароком не открылась моя нашкодившая физиономия.
И все же, стало любопытно, зачем я снова понадобилась декану факультета? Как будто мне мало неудачи в галереи.
– Виктория Антоновна передала, чтобы
– По матеше неуд получила, – ворчу я. Зачем на первом курсе дизайнеров понадобилась высшая математика ума не приложу. – Мегамозг зверствует!
– И почему Сергей Алексеевич так на тебя взъелся?
Я пожала плечами. Хотя прекрасно знаю причину – мой дядя Павел Данилов. Именно он попросил Иванова Сергея Алексеевича помочь мне поступить в университет. Хоть последний год и был для меня тяжелыми депрессивным, я все равно училась и готовилась днем и ночью к поступлению, но не думаю, что моих мозгов хватило бы попасть в лучшее учебное заведение города. Теперь Иванов требует с меня больше, чем с остальных. Видимо, думает, что я потом и кровью должна отработать долг перед его великодушной услугой. Проблема в том, что я не люблю ни математику, ни какие-либо естественные науки! Я, вообще-то, творческая личность. Была ею, по крайней мере…
***
Я едва высидела до окончания пар. Рисовала незамысловатые узоры на пустых страницах, вместо того чтобы писать на них лекции. Набросала неплохой скетч Светки карандашом. Срисовывала с нее, пока она не видела. Нравятся мне ее густые веснушки и рыжие волнистые волосы, стриженные под каре. Она симпатичная, буквально создана для того, чтобы с нее писали портреты. Жаль она не осознает этого. И чего ей только нужно от меня: неприметной девочки-невидимки? Я с первых дней пытаюсь держаться особняком, прячусь, как добросовестный социопат, но Муравьева повсюду находит меня. И почему-то считает нас лучшими подругами.
К декану я пошла без энтузиазма, подозревая, что разговор будет не из приятных. Знаю, что у меня отвратительные оценки, но мне на них плевать. Как, собственно, на всех и вся…
– Можно? – я зашла в кабинет, когда Виктория Антоновна позвала и пригласила сесть напротив.
– Марьяна, – тяжело вздохнула женщина, опираясь подбородком на сложенные в замок руки. Видимо, думала, так ее второй подбородок будет выглядеть меньше. Наивная. – Расскажи, как твои дела?
– Нормально, – я повела плечом, смахивая с себя неприятные мурашки. Взгляд у этой женщины, конечно! Пронизывает насквозь и пригвождает к стулу, как муху острой иглой.
– Как успехи?
«А то вы не знаете!» – спасибо, спасибо моему мозгу за то, что он вовремя дал сигнал зубам прикусить язык. Я поежилась и оглядела кабинет. Столько книг! С ней может потягаться только моя тетя Таня. Вот уж у кого библиотека так библиотека!
И почему в этом кабинете так жарко?
Я хотела скинуть с головы капюшон, но передумала. Не хотелось открывать лицо перед человеком, который намерен во что бы то ни стало заставить его покраснеть.
– Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: – вздохнула Быкова. – Я не хотела этого делать после первого семестра, учитывая твою историю…