Фальшь
Шрифт:
Возможно, я бредила.
— Поднимайся, — сказала Наталья.
Я с трудом могла чувствовать ноги, но умудрилась перевернуться и встать на четвереньки, сделав большой глоток воздуха. В конце концов, я должна была вынуждена терпеть. Я смогу справиться с этим. Если это требуется, что спасти Анну, я смогу пройти через что угодно.
— Поторопись. Противник не будет ждать тебя, — напомнила она мне, и я неуклюже поднялась на ноги.
— Кто будет нападать на меня? — Спросила я, когда она сжала руку в кулак и нанесла мне удар в нижнюю челюсть, посылая
Я оказалась на мате. Снова.
— Идентифицировать противника — не твоя обязанность. — Наталья нависла надо мной, загораживая свет. На мгновение, я подумала, что ослепла и стала немой. — Твоя обязанность сначала распознать опасность, затем риск. Ты должна быть в состоянии предугадывать, куда они будут двигаться и как они будут нападать по языку их тела без чьей-либо посторонней помощи. Всё остальное отвлекает.
— Хорошо, — это всё что ответила я, и мы начали всё заново.
После этого она сжалилась надо мной. Её движения были медленнее. Она давала мне наставления, когда мы боролись: "Положи руки сюда", "Нанеси удар с этой стороны", и, "Если ты развернешься таким образом, то ты получишь больше преимущества".
Казалось, мы занимались этим вечность. У меня не было никакого представления, сколько это продолжалось. Мы были в спортивном зале под землей, поэтому здесь не было окон, чтобы определить время по дневному свету. Здесь не было и часов. Наталья надела часы на руку, как только мы вошли в зал, но я была слишком горда, чтобы спросить у неё, который был час.
Меня волновало, что мои силы иссякнут прежде, чем мы даже достигнем середины занятия, но я каким-то образом сумела продолжить. И только когда я подумала, что возможно я умру до того как Наталья оповестит об окончании тренировки, появился Коннор.
Пот пропитался через каждый сухой участок моей одежды к этому моменту, поэтому я сняла футболку и теперь на мне надеты были только спортивные штаны и черный спортивный бюстгальтер. Моя тушь для ресниц вся потекла и смазалась под глазами. Несколько больших прядей волосы выпало из моего хвоста и теперь прилипло ко лбу и задней части шеи.
Однако, я чувствовала как глаза Коннора исследуют изгибы моего тела.
— Она закончила? — Спросил он Наталью.
— Надо полагать.
Он запустил руки в карманы брюк.
— Либо она закончила, либо нет.
Наталья сложила руки на груди и позволила своему высоко завязанному хвосту качнуться в сторону, склонила голову и, прищурив глаза, посмотрела на Коннора. Я могла почувствовать как ледяные иглы начали формировать между ними.
— Закончила, — ответила Наталья и вышла из зала.
Коннор, в конечном счете, повернулся ко мне.
— Приношу извинения, если моя сестра была жестока с тобой.
Я нахмурилась.
— Наталья — твоя сестра?
Он кивнул.
— На половину, на самом деле. Но это редко имеет значение, когда у вас общая мать. Если у вас один отец, это значит меньше.
— Она не была жестока со мной, — ответила я через мгновение. — Хотя я и не
Он рассмеялся.
— Никто так спортивно не подготовлен, как она. Она была почти олимпийской гимнасткой в шестнадцать лет, а потом случай превратил спорт в банальное дело. Она жестокая девушка, движущаяся вперед. Во всём.
— Это заметно.
Я схватила бутылку воды, которую Наталья дала мне час назад и допила её, скомкав пластик, когда воды закончилась.
— Так что теперь? — внутри я молилась, чтобы тренировка была закончена. У меня не осталось никаких сил на продолжение.
— Сейчас ты можешь что-нибудь перекусить и лечь спать, а завтра ты начнешь тренировку заново.
— До каких пор? — Окликнула я его, следуя за ним из зала. — Когда ты планируешь рассказать, чем я буду здесь заниматься? Какой смысл во всём этом?
— Когда ты будешь готова, — ответил он, и исчез в коридоре.
Коннор не обманул насчет тренировок. Я тренировалась с Натальей каждый день. Изредка, я заканчивала тренировку в послеобеденное время, и то только для того, чтобы сходить в лабораторию и снова сдать кровь на анализы и пройти новые осмотры. Провели также несколько тестов умственных способностей, но никто мне не сказал, прошла я их или нет.
У меня до сих пор не было возможности убежать в город, и найти телефон, чтобы позвонить Анне. Её отсутствие в моей жизни начало раздражать меня. Иногда по утрам, я просыпалась, и первое, что я делала, это спешила к своей двери в спальне, собираясь навестить Анну, или сделать ей что-нибудь на завтрак. А потом я вспоминала. Её здесь не было. Она была одна за сто миль от меня в этом чертовом доме, с нашими дрянными родителями.
Мне надо поговорить с Анной как можно скорее.
Я видела Сэма еще два раза на прошлой неделе, но только мимоходом. Один раз в комнате отдыха, как раз когда я закончила завтракать, и второй раз — в лаборатории. Иногда, я стучала ему в дверь, узнать не хотел ли он посмотреть телевизор или вместе потренироваться в спортзале, но он никогда не отвечал, и дверь всегда была заперта.
Я стала задаваться вопросом, а не был ли он призраком, и возможно его комната всегда была пустой. Я начала воспринимать это как игру, как ребенок проверял ящики письменного стола своего отца, чтобы обнаружить были ли они незаперты, для того, чтобы подглядеть, что он прятал внутри.
Перед завтраком — я стучалась к нему. После обеда — я стучалась. Я делала это на протяжении нескольких дней до тех пор, пока он, наконец-то, не ответил.
Сначала я была настолько потрясена, что на самом деле увидела его внутри, что дверь действительно была открыта, и поэтому я просто стояла, пристально глядя на мою поднятую для стука руку, как если бы я спала. Или страдала галлюцинациями.
— Привет, — сказала я, и позволила себе опустить руку. — Ты откликнулся.
Он ухмыльнулся.