Шрифт:
СЕВЕР ГАНСОВСКИЙ Млечный Путь
Морозный день кончался, ясный.
Большое оранжевое солнце уже село куда-то за гостиницы “Заря”, “Алтай”, “Восток”, к станции электрички Рабочий поселок, но проспект еще звенел как натянутая струна, катил сразу в двух направлениях, словно сдвоенный провод под током - неподвижный и бегущий. К югу торопился
Протекторы тысяч машин разбили, вытаяли и унесли с проезжей части выпавший ночью сухой февральский снег - длинными полосами с языкатым краем он остался только на осевой и у кромки тротуаров. Возле Звездного бульвара и улицы Кибальчича в вечереющий послерабочий час толпы прохожих скапливались, разрежались и снова скапливались на переходах, люду не было конца, троллейбусы, автобусы мгновенно. У входа в метро нахальные голуби зорко следили с навесов табачных и галантерейных ларьков, кто же соберется угостить их горячим пирожком с мясом; собирающиеся здесь, чтобы вместе ехать на занятия, ученицы музыкальной школы смело ели мороженое.
“В тесноте, да… не обедал”, - сказал плотный гражданин, бодро втискиваясь в трамвайный вагон, уже до того набитый, что и змее не проскользнуть бы между прижатыми друг к другу пальто и шубами. Кругом улыбнулись.
Всего лишь за четыре километра отсюда в защитной лесной зоне на безмолвную просеку под высоковольтной вышла молодая лисица, принюхиваясь, поводила в морозном воздухе острой мордочкой, будто нарисовала сложный узор. В ста пятидесяти миллионах километров отсюда из жерла солнечного пятна рухнул поток протонов. Испуская немой торжествующий рев, рождалась звезда в немыслимой дали.
Плыли галактики, разбегалась Вселенная, из тех пространств, куда и направление не показать, из тех времен, о которых не скажешь, раньше ли они, позже, чем сейчас, текли сигналы, падали, не принятые пока, на верхушки елей, на острие телевизионной башни Останкина.
Загорелись синие буквы “Кинотеатр К О С М О С”, зеленые “ГАСТРОНОМ”.
На проспекте перфокарты домов зажигали все новые и новые дырочки-окна. Какие там судьбы, о чем говорили утром, уходя, с чем приходят сейчас?
Возьми нас, жизнь, позволь услышать.
Один телефонный звонок, другой…
СТАРИК. Иду!
Шаги. Телефон продолжает звонить.
Иду же, иду! Бежать, что ли?
Шаги ближе. Телефон умолкает.
Звяканье трубки.
Алло!… Алло!… Все, не успел. Обычная история.
Звук положенной на рычаг трубки.
Ф-фу,
На дворе зима, снег, а тут розы… Ах да! Танечка принесла утром. Какой-то сегодня день, она говорила, какая-то дата… Забыл. Прошлое вываливается кусками,, как кирпичи.
(С внезапной яростью.) Так вспомни же, вспомни, что сегодня! (Успокаиваясь.) Нет, этого не победишь. Все мне говорят: “Дед, ты не чувствуй себя виноватым, если не помнишь”. А я все равно чувствую… Ну ничего, теперь это все кончится. Только они меня и видели - невестки, зятья, внуки, правнуки… Где у меня чемодан?… Ага, вот он!
Резкие телефонные звонки.
Черт, междугородная, наверное!
Звяканье трубки.
Алло, у телефона!
Телефон безмолвствует.
Алло, будьте любезны громче!… Может быть, говорят, а я не слышу.
Слух с молодости плохой.
В трубке жужжит.
ГОЛОС (с металлическим, звенящим оттенком). Внимание, просим не отходить от телефона! Просим вас не бросать трубку ни в коем случае.
СТАРИК. Кого вам надо?
ГОЛОС. Вас. Мы говорим из будущего.
СТАРИК. Из Будогощи? Наверное, неправильно соединили. У домашних там никого нет. Какой вам нужен номер?
ГОЛОС. Ваш - какой бы он ни был. Это не Будогощь. Будущее, завтрашний день, понимаете? (С большим воодушевлением.) Мы ведем разговор сквозь время, наш голос летит через бесчисленные века. Работают две группы, и вот одна уже прорвалась в вашу современность. Мы добились удивительного успеха. Сложные приборы будут переводить ваши слова и фразы на понятный для нас язык… Уже переводят.
СТАРИК. Вы говорите, будущее?
ГОЛОС. Да, будущее. Futurum.
СТАРИК…Знаете что, скоро должна прийти внучка. А я старик. Не очень понимаю. Вы позвоните попозже.
ГОЛОС. Не можем позже. Для нашей с вами связи подключены и используются огромные мощности. Пожалуйста, проникнитесь величием происходящего. Вот вы, человек пока еще только планеты Земля, и мы, теперь уже галактическое человечество. Стало возможным общение. Так начнем же… И кроме того, нам нужны именно вы.
СТАРИК. Я нужен?
ГОЛОС. Да.
СТАРИК. Именно я, Алексеев Павел Иванович?
ГОЛОС. Именно вы.
СТАРИК. Слушайте, это не розыгрыш?
ГОЛОС. Что вы - чудовищна сама мысль!… Впрочем, нажмите рычаг телефонного аппарата.
СТАРИК. Зачем?
ГОЛОС. Вы отключитесь от станции. Но разговор останется возможным. Нажмите, не кладя трубки. Таким способом вы проверите.
СТАРИК. Ладно.
Металлический стук.
Нажал, ну?
ГОЛОС. Все равно вы слышите нас. И мы слышим… Можете оторвать трубку совсем. Попробуйте.
СТАРИК. Серьезно? И что получится?
Шорох… Треск.
Оторвал.
ГОЛОС. Вот.
СТАРИК. Дьявольщина!
Шорох. Стук покатившейся трубки.
ГОЛОС (придавленно). Собственно, трубка нужна только как преобразователь другого вида волн… Вы слушаете?… Алло, где вы?… Мы убедительно просили ни в коем случае не прекращать разговор.
СТАРИК. Даже страшно.
ГОЛОС. Говорите в трубку. Ничего не слышно… Вы, может быть, вообще бросили трубку?… Павел Иванович, будьте любезны, возьмите ее, говорите в микрофон.