Фантастика 1983
Шрифт:
– Иди сюда,, Никси, - говорил Александр.
– Что с тобой было? Отчет, Никси, отчет.
– Я убила самолет. Высота четыре-пять, координаты…
– Говори мне что-нибудь. Мне плохо, Никси! Минна пропала. Полицейский комиссар вызывал меня…
Той же дорогой радиоволны понесли тихую жалобу. Но теперь импульсы не находили в памяти Никси подходящих комбинаций, и схема выдавала стандратную формулу неопознания:
– Я не знаю, хозяин, не знаю…
Александр выключил передатчик, уронил голову на руки.
Он
– Как она ушла со стола?
– забеспокоился Александр.
Когда треск прекратился, схема отплыла от радиатора и через всю комнату последовала к выпрямителю, припала к контактам. Начала заряжаться… Теперь она наливалась на экране ярким светом. “При перезарядке она может стать видимой, - размышлял Волошин, - и это погубило беднягу летчика. Он погнался за светящимся призраком, попал между контактами,, а двести тысяч вольт не шутка!” Реле перезарядки сработало, и схема поплыла по комнате.
Она явно искала место, куда сбросить ток. Светящийся чертеж рос на экране.
“Она идет сюда”, - понял Александр и отскочил от прибора.
Согнувшись, он судорожно копался в хламе, скопившемся в углу комнаты, выхватил длинный медный прут, бросил наугад.
Прут разбил люстру. В комнате стало темно - жидкая предрассветная мгла. Ползком подобравшись к пруту, Александр снова бросил его, оглушительно лопнула трубка преобразователя. Тогда он забился в самый угол, снова подобрав прут. Легкий зуд прошел по голове, под волосами.
“Так, что ли, они встают дыбом?” Искр на радиаторе отопления не было. Смертоносный заряд бродил где-то рядом. Ищет… В мутном свете утра комната казалась чужой, никогда не виданной. Что это? Искры на водопроводном кране… Бросить! Взмах - и вспышка с грохотом озарила комнату. Почерневший, исковерканный прут валялся возле раковины. В это время внизу раздался длинный звонок.
Александр взглянул в окно. У дверей стояла длинная черная машина, и человек в черном,, сияя выбритой макушкой, расспрашивал полуодетого князя.
Черный человек ввел Александра Волошина в большой зал, тускло освещенный сквозь цветные стекла высоких стрельчатых окон, и бесшумно удалился. Стены и пол зала были сложены из грубо обтесанных плит в раннеготическом стиле, но пол зеркально блестел, залитый прозрачным пластиком. Черное распятие на стене, черный полированный стол с белым телефоном и два уютных,, низких кресла - вот все убранство зала.
Кардинал Спиллейн в белом одеянии выплыл из маленькой боковой двери, тщательно запер ее за собою.
– Я просил позвать вас, сын мой, - вкрадчиво сказал кардинал, опуская подкрашенные веки, - потому что надеялся внести мир в вашу беспокойную душу. Святая церковь в эти трудные
– Что нужно от меня святой церкви?
– дерзко спросил Волошин.
Кардинал разглядывал рукав его костюма, светлый, но в пятнах, мятый.
– Иногда мы можем нашими ничтожными силами способствовать славе творца, - почти пел кардинал.
– В своей благости бог забыл о дерзости и самомнении человеческом. Ни очищающих громов с небес, ни проповеди малым сим мы не слышали от неба с библейских времен.
– Я понял, чего вы хотите, святой отец, - улыбнулся Волошин.
– Но на мелочи не размениваюсь. Чудеса поштучно - это не по мне. Поднимать на прозрачном шаре магнитофон с динамиком или учинять дебош с искусственными молниями - мне не к лицу. Я, знаете ли, первый инженер своего века. Вот что… Хотите, я вам сделаю настоящего бога? Так и назовем: “В-1, всевышний, первая модель”.
Он почти грубил, надеясь, что его выгонят, но Спиллейн только наклонил голову и светски улыбнулся:
– А разве это возможно?
– Вы сомневаетесь в возможности существования бога?
– Нет, конечно. Но сделать…
– Почему бы и не сделать то, что принципиально возможно? Современная техника в силах сделать бога, и ангелов, и самого дьявола, если есть средства, время и инженер с ясной головой.
– Скажем, два миллиона, семьдесят дней и вы, мистер Волошин?
Это было сказано почти без выражения.
–А есть у вас техническое задание на проектирование, мистер заказчик?
– Что мы вкладываем в наше представление о боге?
– Кардинал раскрыл книжку.
– Он должен быть всемогущ, вездесущ и всеведущ…
– Вот что, святой отец, - сказал Волошин, с ненавистью Глядя на белые холеные пальцы кардинала, сцепленные на животе.
– Мы, инженеры, метафор не любим. Говорите точно. Всемогущ - в смысле побьет любой танк, самолет, корабль, пехоту или толпу - пожалуйста! Он сможет нагонять панику, воздействуя на мозг подходящими частотами, - это ли не чудо? Нажмите кнопку - он отнимет волю,, память, растопчет личность, ее гордость и независимость. Всеведущ? Скажем, миллиард битов памяти довольно? Машины, которые сейчас рассчитывают полеты на Луну, не имеют и половины этого. Вездесущий - на что вам такой большой? Сделаю пятьсот на пятьсот и на триста.
– Он должен исцелять болезни.
– Рентген, физиотерапия? Это можно.
– Он должен быть нечувствителен к мирским соблазнам.
– Все мои машины таковы, хотите - верьте, хотите - нет. Они не пьют, не курят, не заводят себе легкомысленных подруг и не нарушают без особой команды ни одну из заповедей Моисея.
– Он должен вещать слова истины. Возможно громче…
– В децибелах это сколько?
– свирепо переспросил Волошин.
– Мм… Не знаю.
– Ну так узнайте, посоветуйтесь. Еще что?