Фантазер

У окна, въ кухн приходскаго дома, стоитъ барышня-экономка, Марія фонъ-Лоосъ. Взоръ ея блуждаетъ далеко, вдоль дороги, подымающейся кверху. Она знаетъ тхъ двухъ, тамъ наверху, у забора: это не кто иной, какъ телеграфистъ Роландсенъ, ея собственный женихъ, и Ольга, дочь кистера. Уже второй разъ за эту весну видитъ она ихъ вмст; что бы это значило? Если бы фрекенъ фонъ Лоосъ въ эту минуту не была такъ занята, она прямехонько направилась бы къ этой парочк и потребовала бы объясненія.

Но есть ли у нея время? Съ часу на часъ ждали новаго пастора съ семьей, и всюду въ обширномъ

дом чувствовалось величайшее напряженіе. Маленькаго Фердинанда поставили сторожить у слухового окна на чердак; онъ обязанъ былъ не спускать глазъ съ бухты, чтобы возвстить о прибытіи путешественниковъ, которыхъ долженъ ожидать горячій кофе. Имъ, можетъ быть, понадобится и чего-нибудь прохладительнаго; Росенгордъ, пароходная пристань, находится въ цлой мил разстоянія, а оттуда ихъ должна доставить лодка.

Кое-гд на поляхъ еще лежитъ снгъ и ледъ, но на двор уже май и погода стоитъ прекрасная, а день за Нордандомъ въ это время года дологъ и ясенъ. Сороки и вороны усердно поработали надъ своими гнздами, а на открытыхъ бугоркахъ уже зеленетъ трава. Лиліи въ саду пустили ростки среди самаго снга.

Однако, интересно знать, какого рода человкъ новый пасторъ? Весь приходъ заинтересованъ въ высшей степени этимъ вопросомъ. Правда, мсто пастора будетъ занято пока только временно. Но такое временное исполненіе должности можетъ продлиться и очень долгій срокъ въ этой области. Рыбачье населеніе бдно, а поздки въ сосднія, не имющія своихъ пасторовъ, церкви каждое четвертое воскресенье довольно-таки затруднительны. Поэтому этотъ приходъ не изъ такихъ, чтобы его другъ у друга стали оспаривать.

Повидимому, временный пасторъ — богатый человкъ, которому не приходится дрожать надъ каждымъ грошомъ. Экономка и дв служанки уже наняты; не пожалли запастись и другими вспомогательными силами для усадьбы: наняли двухъ работниковъ; взяли, кром того, и маленькаго Фердинанда, который долженъ быть всегда наготов, чтобы проворно выполнять порученія каждаго. На общину произвело самое благопріятное впечатлніе то, что пасторъ кажется такимъ состоятельнымъ. Авось, онъ не станетъ постоянно принимать подношенія и мзду, а взамнъ того самъ будетъ немножко помогать бднымъ людямъ. Напряженіе ожиданія было велико. Оба помощника пастора и два-три другихъ рыбака въ тяжелыхъ башмакахъ, собрались для встрчи внизу, у навса для лодокъ; они жевали табакъ, поплевывали и болтали.

Вотъ, наконецъ, и высокій Роландсенъ легко спустился по тропинк, разставшись съ Ольгой, и фрекенъ фонъ Лоосъ отошла отъ окна. Ужъ какъ-нибудь потомъ да выскажетъ она ему свое мнніе; нердко приходится ей привлекать къ отвту Ове Роландсена. Она была голландскаго происхожденія, говорила по бергенски и была такь быстра на языкъ, что собственный ея женихъ нашелъ нужнымъ дать ей прозвище, основанное на остроумной игр словъ въ ея фамиліи. Вообще, высокій Роландсенъ — человкъ остроумный и дерзкій.

Куда это онъ теперь направляется? Или у него въ самомъ дл намреніе встртить семью пастора? Разумется, онъ и сегодня не трезве, чмъ это съ нимъ часто бываетъ; въ петличк его торчитъ вточка лиліи въ бутонахъ, а шляпа сидитъ на голов немного криво; и вотъ такомъ-то вид онъ явится! Разумется, тамъ внизу, у навса, помощники предпочли бы, чтобы въ этотъ часъ — въ этотъ важный часъ — онъ вовсе бы не показывался.

Да и хорошо ли, въ самомъ дл, имть такой видъ, какой у него? Его крупный

носъ слишкомъ нескроменъ для такого незначительнаго положенія, какое занимаетъ онъ въ жизни его хозяина; къ тому же случилось, что всю зиму онъ предоставилъ своимъ волосамъ расти безпрепятственно, отчего голова его все боле и боле стала походитъ на голову артиста. Невста его, чтобы отомстить за себя, говорила, что онъ иметъ видъ художника, кончившаго тмъ, что принялся за фотографію. Теперь онъ былъ уже тридцатичетырехлтнимъ малымъ, холостякомъ; онъ игралъ на гитар и проникновеннымъ голосомъ плъ церковныя псни; въ трогательныхъ же мстахъ онъ такъ смялся, что слезы такъ и текли у него. Вотъ, каковъ онъ былъ въ такихъ вещахъ! Онъ былъ смотрителемъ телеграфной станціи и уже десять лтъ жилъ въ здшнихъ мстахъ. Роландсенъ былъ, крупнаго и сильнаго сложенія; ему нечего было безпокоиться о томъ, какъ бы не попасть въ драку, если обстоятельства его вызывали на это.

Маленькій Фердинандъ вдругъ вздрогнулъ. Изъ слухового окна ему видно, какъ носъ блой лодки торговца Мокка огибаетъ косу; въ то же мгновенье онъ въ три отважныхъ прыжка спускается съ лстницы и кричитъ въ кухню: "Ну вотъ, они пріхали!"

"Батюшка! Они ужъ пріхали!" кричатъ пораженныя двушки-служанки. Но экономка не теряетъ разсудка; она уже служила здсь у предыдущаго пастора и знаетъ свое дло, какъ умная и практичная двушка. "Подавайте кофе", вотъ все, что говоритъ она.

Маленькій Фердинандъ бжитъ со своей новостью дальше къ работникамъ. Т бросаютъ все, что въ данную минуту находится у нихъ въ рукахъ, проворно напяливаютъ праздничныя куртки и спшатъ къ навсу, чтобы предложить свои услуги. Въ общемъ, встрчать незнакомцевъ собралось человкъ десять.

"Здравствуйте!" говоритъ пасторъ изъ лодки, слегка улыбаясь, и снимаетъ свою мягкую шляпу. И вс люди на берегу почтительно обнажаютъ головы, а помощники кланяются такъ низко, что ихъ длинные волосы спускаются на самые глаза. Высокій Роландсенъ придаетъ всему этому немного меньше важности, чмъ прочіе; онъ стоитъ прямо, какъ свчка; однако, и его шляпа наклоняется низко.

Пасторъ — еще молодой человкъ съ рыжеватыми бакенбардами и въ веснушкахъ; ноздри его почти закрыты свтлыми волосами. Жена, изнемогшая отъ морской болзни, лежитъ въ каютк.

"Вотъ мы и пріхали!" говоритъ пасторъ въ отверстіе дверки въ каютку и старается помочь жен. На нихъ обоихъ надто удивительно старое толстое платье, которое не придаетъ имъ особеннаго привлекательнаго вида. Это, вроятно, верхнее платье, надтое ими для путешествія, а красивые наряды ихъ упакованы. У жены шляпа спустилась на затылокъ; ея блдное лицо съ большими глазами привлекаетъ взгляды мужчинъ. Помощникъ Левіанъ идетъ въ бродъ и переноситъ ее на землю, между тмъ какъ пасторъ справляется безъ посторонней помощи.

"Мое имя Роландсенъ, телеграфистъ", говоритъ высокій Роландсенъ, выступая впередъ. Онъ здорово выпилъ, и глаза у него стеклянные, но, такъ какъ онъ обладаетъ большимъ умньемъ жить, то походка его еще довольно увренна. О, этому дьяволу Роландсену не приходится запинаться, когда ему случается вращаться среди великихъ міра сего, и онъ распространяется въ краснорчіи, какъ это тамъ полагается. "Осмлюсь ли я", — продолжаетъ онъ, обращаясь къ пастору, — "представить вамъ всхъ. Вотъ эти двое, кажется, помощники пастора, это — оба ваши работника; это — Фердинандъ."