Фантомы. Ангелы-хранители

Кунц Дин Рей

Кейл пораженно смотрел, ничего не понимая.

Вошел еще один Джейк Джонсон. Тот, у которого был как будто содран бок. Все ребра торчали наружу, и было видно, как за ними бьется окровавленное сердце, легкие тоже были открыты, однако внутренние органы почему-то не выпадали наружу через пустые промежутки между ребрами. Но ведь это же невозможно! Хотя, с другой стороны, это же видение, родившееся где-то в Аду и поднявшееся сюда прямо из Преисподней, — и лучшее доказательство тому запах серы, всегда сопровождающий Сатану! — так что тут возможно все

что угодно.

Вот теперь Кейл поверил.

Если не поверить, то можно было только сойти с ума.

Вошли гуськом остальные четыре двойника Джонсона, взглянули на Кейла, потом по очереди влились в бурлящую, непрерывно движущуюся слизь.

Газовая лампа гудела негромко и ровно, слегка шипя.

Желеобразная плоть пришельца из потустороннего мира начала расправлять жуткие черные крылья.

Шипение лампы свистящим эхом отражалось от каменных стен.

Не успев до конца развернуться, крылья растворились в столбе слизи, из которого они возникли. А вместо них стали появляться лапы, похожие на те, что бывают у насекомых.

Но вот наконец заговорил Джин Терр. Возможно, он был в трансе — хотя в глазах у него горели живые искорки.

— Мы сюда приезжаем — то есть я и некоторые из моих ребят, — наезжаем два-три раза в год. Понимаешь? Здесь ведь оно что... здесь идеальное место потрахаться, а потом выбросить. Никто ничего не услышит. Никто не увидит. Понимаешь?

Джитер в первый за все время раз оторвал взгляд от чудовища и посмотрел прямо в глаза Кейлу.

— Что значит... потрахаться и выбросить? — спросил Кейл.

— Ну, раз в пару месяцев, иногда чаще, появляется какая-нибудь крошка, которая тоже хочет стать «Хромированным дьяволом» и готова для этого служить чьей-нибудь подстилкой, ей даже неважно чьей, понимаешь, пусть хоть любой ее трахает, когда тому только захочется или когда ему поднадоест своя баба. Понимаешь? — Джитер сидел, подвернув под себя ноги, как йог. Руки его неподвижно лежали на коленях. Он был похож на Будду, только злобного и циничного. — Иногда кто-то из нас ищет себе новую постоянную дырку. А иногда девчонка действительно хороша, и тогда мы берем ее в компанию. Но это бывает не часто. По большей части мы их просто отшиваем.

Насекомоподобные лапы снова влились в столб переливающейся слизи, что торчал в центре пещеры. Теперь из него стали возникать десятки рук; появляясь, они растопыривали пальцы, и это напоминало лепестки какого-то странного цветка.

— А время от времени возникает просто потрясная крошка, — продолжал Джитер, — но она нам не нужна, или мы не хотим таскать ее за собой, а просто хотим позабавиться с ней. Или подвернется какая-нибудь шестнадцатилетка, знаешь, из тех, что убежали из дому и теперь путешествуют, и, если она недурна, мы ее подбираем, хочет она или нет. Если мы прихватываем такую с собой, то даем ей чего-нибудь курнуть или нюхнуть, ну, чтобы ей тоже было в кайф, потом привозим сюда, где нам никто не помешает, и тут трахаем ее денька два-три до потери пульса, пока всю ее наизнанку не вывернем,

а потом, когда ни у одного из нас уже больше не стоит, мы ее выбрасываем, но как-нибудь по-интересному.

Демоническое создание в центре пещеры снова изменилось. Руки вобрались обратно, а вместо них по всей его длине появились десятки ртов, заполненных острыми, как бритвы, клыками.

Джин Терр взглянул мельком на эту новую картину, но, похоже, она его нисколько не испугала. Напротив, при виде ее он даже улыбнулся.

— Что значит выбрасываете? — спросил Кейл. — Убиваете?

— Да, — ответил Джитер. — Но как-нибудь по-особенному, чтобы интересно было. Тут их и зарываем. Кто тут когда их найдет? А нас это немного встряхивает.

Тонус поднимает. Но так было до последнего воскресенья. А в этот выходной, уже после обеда, ближе к вечеру, расположились мы тут на травке возле дома, трахаем такую вот крошку, и вдруг из леса выходит Джейк Джонсон, совсем голый, то есть в чем мать родила, как будто тоже пришел потрахаться. Я подумал, ну ничего, выбросим деваху, потом выбросим и его, и порядок, никаких свидетелей, понимаешь, но не успели мы его снять, как из лесу выходит еще один Джейк, потом третий...

— Точь-в-точь как со мной было, — вставил Кейл.

— ...потом еще один, и еще. Мы в них палим, попадаем им прямо в грудь, прямо в морду, а они не падают, даже не останавливаются, прут прямо на нас и прут. Ну, Малыш Билли, он у меня на главных ролях, бросается с ножом на того, что ближе всех, но хрен толку. Этот Джонсон сам хватает Билли, и Малыш никак не может от него вырваться, а потом вдруг... н-ну... Джонсон уже вдруг больше не Джонсон. Он вдруг превращается вот в это, в это бесформенное чудовище. И оно жрет Билли... вгрызается в него, как... да нет, парень, оно его просто растворяет, черт побери. А само становится все больше и больше и потом вдруг превращается в огромного жуткого волка, в такое страшилище...

— Господи Иисусе, — проговорил Кейл.

— ...в большущую волчару, какой я никогда не видел, а другие Джейки стали превращаться кто во что, вроде огромных ящериц с мерзкими пастями, а один из них превратился не в ящерицу и не в волка, а во что-то такое, что я даже не знаю, как назвать, и все они начинают гоняться за нами. До мотоциклов мы, парень, добраться не можем, потому что эти твари оказались между нами и мотоциклами, и вот они угробили еще пару моих ребят, а потом стали гнать нас вверх, в гору.

— К пещерам, — сказал Кейл. — Они и меня сюда так загнали.

— Мы и понятия не имели об этих пещерах, — сказал Терр. — Так вот, мы сюда попадаем, прямо в темноту, и эти твари начинают нас тут убивать, понимаешь, парень, убивать нас здесь, в темноте...

Клыкастые рты тоже исчезли.

— ...и вот, понимаешь, вокруг все вопят, а я понять не могу, куда попал, ничего же не видно, и я заполз в какой-то угол спрятаться, понадеялся, что они меня там не учуют, хотя сам же понимал, конечно, что найдут, обязательно найдут.