Фараон
Шрифт:
Гость подумал и сказал:
— Вот это мудрые слова. Так вот что я тебе скажу. Ты приходи ко мне, и Хирам придет ко мне, и вы у меня все обсудите.
Дагон склонил голову набок и, лукаво подмигнув, спросил:
— Эй, Рабсун, скажи прямо, сколько ты за это получил?
— За что?
— За то, что я приду к тебе и сговорюсь с этим мерзавцем?
— В этом деле заинтересована вся Финикия, и я зарабатывать на нем не собираюсь, — ответил Рабсун с возмущением.
— Пусть тебе
— Ну, так пусть мне их совсем не платят, если я на этом что-нибудь заработаю! Лишь бы Финикия на этом ничего не потеряла! — гневно закричал Рабсун.
И они расстались.
Под вечер Дагон сел в носилки, которые несли шесть рабов. Впереди бежали два гонца с жезлами и два с факелами; за носилками шло четверо слуг, вооруженных с ног до головы не ради безопасности, а потому что Дагон с некоторых пор любил окружать себя вооруженными людьми, словно воин.
Он вылез из носилок с важным видом и, поддерживаемый двумя рабами (третий нес над ним зонт), вошел в дом Рабсуна.
— Где же он, этот… Хирам? — высокомерно спросил он хозяина.
— Его нет.
— Как? Мне его ждать?
— Его нет в этой комнате, но он находится в третьей отсюда, у моей жены, — ответил хозяин. — Сейчас он в гостях у нее.
— Я туда не пойду!.. — заявил ростовщик, усаживаясь на диван.
— Ты пойдешь в соседнюю комнату, и он придет туда же.
После не слишком долгих пререканий Дагон уступил и немного спустя по знаку, данному хозяином дома, прошел в соседнюю комнату. Одновременно из следующей комнаты вышел человек невысокого роста с седой бородой, облаченный в золотистое одеяние, с золотым обручем на голове.
— Вот, — заявил хозяин, стоя посредине, — его милость князь Хирам, член Высшего совета Тира. А это достопочтенный Дагон, банкир его высочества — наследника престола и наместника Нижнего Египта.
Оба знатных гостя поклонились друг другу, скрестив на груди руки, и присели за отдельные столики посреди комнаты. Хирам чуть-чуть распахнул одежду, чтобы показать огромную золотую медаль, висевшую у него не шее. В ответ на это Дагон стал играть толстой золотой цепью, полученной от царевича Рамсеса.
— Я, Хирам, — начал старик, — приветствую вас, господин Дагон, и желаю вам большого богатства и успеха в делах.
— Я, Дагон, приветствую вас, господин Хирам, и желаю вам того же, чего вы мне желаете.
— Вы что, ссориться со мной хотите? — накинулся на него Хирам.
— Где же я ссорюсь?.. Рабсун, скажи, разве я ссорюсь? — возразил Дагон.
— Лучше уж пусть ваша честь говорит о деле, — успокаивал его хозяин.
Минуту подумав, Хирам сказал:
— Ваши друзья из Тира шлют вам через меня горячий привет.
— А больше они мне ничего
— А чего же вам еще от них надо? — ответил Хирам, повышая голос.
— Тише!.. Не ссорьтесь!.. — вмешался хозяин.
Хирам несколько раз глубоко вздохнул и сказал:
— Это верно, нам не надо ссориться. Тяжелые времена наступают для Финикии…
— А что? Море затопило ваш Тир или Сидон?.. — насмешливо спросил Дагон.
Хирам сплюнул и спросил:
— С чего это вы сегодня такой злой?..
— Я всегда злой, когда меня не называют «ваша честь».
— А почему вы не называете меня «ваша милость»?.. Ведь я, кажется, князь!..
— Может быть — в Финикии, — ответил Дагон. — Но уже в Ассирии у любого вельможи вы три дня ожидаете в прихожей аудиенции. А когда вас примут — лежите на животе, как всякий финикийский торговец.
— А что бы вы делали перед дикарем, который может вас посадить на кол?.. — вскричал Хирам.
— Что бы я делал, не знаю, — ответил Дагон. — Но в Египте я сижу на одном диване с наследником, который теперь вдобавок еще и наместник.
— Побольше согласия, ваша честь!.. Побольше согласия, ваша милость!.. — увещевал обоих хозяин.
— Согласия!.. Я согласен, что этот господин — простой финикийский торгаш, а не хочет относиться ко мне с должным почтением… — крикнул Дагон.
— У меня сто кораблей!.. — крикнул еще громче Хирам.
— А у его святейшества фараона двадцать тысяч городов, городков и селений!
— Вы погубите все дело и всю Финикию!.. — вмешался Рабсун, повышая голос.
Хирам сжал кулаки, но промолчал.
— Вы должны, однако, признать, ваша честь, — сказал он минуту спустя, обращаясь к Дагону, — что из этих двадцати тысяч городов фараону принадлежит в действительности не так уж много.
— Вы хотите сказать, ваша милость, — ответил Дагон, — что семь тысяч городов принадлежат храмам и семь тысяч — знатным вельможам?.. Во всяком случае, царю остается еще семь тысяч целиком…
— Не совсем! Если из этого, ваша честь, вычтете около трех тысяч, находящихся в закладе у жрецов, и около двух тысяч — в аренде у наших финикиян…
— Ваша милость говорит правду, — согласился Дагон, — но все-таки у фараона остается около двух тысяч очень богатых городов…
— Тифон вас попутал!.. — рявкнул, в свою очередь, Рабсун. — Станете тут считать города фараона, чтоб его…
— Тсс!.. — прошептал Дагон, вскакивая с кресла.
— Когда над Финикией нависла беда!.. — докончил Рабсун.
— Разрешите же мне наконец узнать, какая беда, — перебил Дагон.
— Дай сказать Хираму, тогда узнаешь, — ответил хозяин.
— Пусть говорит…