Фарфоровое сердце
Шрифт:
— Я не слышала, как ты вошел.
Он выключил радио, под которое обычно работала девушка.
— Ты была слишком увлечена своим занятием. Неожиданно поняв, что упирается головой в его плоский живот, Эмили выпрямилась, выскользнув из-под его рук.
— Спасибо, у меня ужасно затекла шея.
Итан смотрел на нее с явным весельем. Он был одет в простые брюки и синюю футболку поло. Легкая щетина придавала его аристократическому лицу первобытность и мужественность. Он излучал скрытую силу, что по ее опыту было дурным знаком.
— Долго ты находился
— Не очень, — ответил Итан.
Не в первый раз Итан приходил сегодня к ней в студию. Сначала он явился, чтобы посмотреть, как работает Эмили, и засыпал ее вопросами. Атак как Питер любезно согласился приютить ее в собственном доме, девушка считала себя не вправе просить Итана уйти.
— У тебя должно быть много терпения, чтобы заниматься такой кропотливой работой. Неужели тебе никогда не хотелось ускорить процесс?
Эмили в изумлении уставилась на него.
— В нашем деле спешка может только все испортить. Поспешишь — людей насмешишь, как говорится.
— А ты всегда работаешь по субботам?
— Да, если есть над чем потрудиться. Я обожаю свою работу, поэтому меня не беспокоит даже то, что иногда приходится проводить в студии семь дней в неделю.
— Значит, для тебя работа — удовольствие, а удовольствие — работа. Но, кажется, ты не спешишь впечатлить всех вокруг.
Эмили наградила Итана холодным взглядом.
— Или ты используешь работу как оправдание, чтобы спрятаться здесь, — добавил он, — надеясь избежать неизбежного?
— Неизбежного?
— Меня.
Эмили предательски зарделась.
— Мне нужно много восстанавливать. И, в отличие от тебя, у меня нет кучи людей, которые сделают все за меня.
Итан решил, что это правда. Но далеко не вся.
— Ты ведешь детальные отчеты, — сменил он тему, взглянув в ежедневник Эмили, куда она записывала свой каждый шаг.
Это была ее настольная библия, и, слава Богу, у Эмили вошло в привычку брать ежедневник собой в постель, чтобы перечитывать записи и строить планы на следующий день. Накануне пожара Эмили забрала с собой все свои блокноты и несколько дедушкиных, чтобы подготовиться к большой доставке из музея на следующий день. Их-то она и спасла в первую очередь. А остальные бесценные записи Джеймса Квеста сгорели в студии вместе со всем остальным.
— Так нужно. Или ты строишь дома без предварительного исследования местности и планирования архитектуры?
Оглядевшись, Итан заметил, что Эмили уже сделала несколько снимков на новенький фотоаппарат и вывела их на цветной принтер. Еще один пример щедрости Питера.
— Я слышал, объявился мой непутевый братец, — сменил тему Итан.
— Да. Кстати, это случилось в тот самый день, когда ты уехал, — произнесла Эмили с сарказмом. — С чемоданами в руках и с длинной историей о том, что ему пришлось сдать свою квартиру какому-то актеру и его семье, чтобы повысить популярность своего агентства.
Итан посмотрел на скальпель
— Думаю, Дилан просто хотел сдать квартиру по нереальной цене.
— То есть ты не знал, что Дилан приедет погостить в дом вашего дорогого дядюшки? — поинтересовалась она, положив скальпель на скамейку.
Вообще-то Эмили понравился Дилан Вест. Он был забавным оптимистом, который вел активную светскую жизнь, уезжая по вечерам и возвращаясь далеко за утро. Так что если Итан хотел сделать брата союзником в нападках на Эмили, ему это не удастся, удовлетворенно заключила девушка.
— Брат очень импульсивен. Ему всегда нравилось выдумывать способы посоперничать со мной.
Эмили уставилась на Итана. Что это значит? Наверное, лучше не спрашивать.
— Дилан, по крайней мере, не преследует меня в попытке застать в объятиях дяди!
— А я, по-твоему, именно этим и занимаюсь?
— Ты прекрасно знаешь, что я права. Странно, что ты не подслушиваешь по ночам, не скрипят ли половицы!
— О, могу тебя заверить, что этот дом построен достаточно прочно, чтобы не было слышно ни единого скрипа. Хотя я иногда страдаю от бессонницы, так что не удивляйся, если однажды наткнешься на меня темной ночью…
— Вряд ли. Если я пошла спать, то уже не встану с постели.
— Неужели? — Итан приподнял бровь. — Я удивлен. Мне казалось, ты очень активна в постели. Какая досада для твоего любовника.
— У меня нет любовника, — отрезала Эмили, не обращая внимания на то, как все тело обдал жаром. — И тем более в этом доме!
— Еще нет…
Эмили простонала от злости.
— Ты никогда не сдаешься, правда? Не признаешь того, что можешь оказаться неправ. Да ты самый циничный мужчина из всех, кого я встречала!
— Это часть моего обаяния. Ты знаешь, что пришли документы от оценщика?
— Да, уже пора. Я ведь сама попросила об этом.
— Но только после того, как я сказал, что посоветую это дяде Питеру.
— Но ты ведь этого не сделал? Ты же все проверил сначала, чтобы у тебя не возникло очередных причин бросать в мою сторону необоснованные обвинения.
— Тебе неинтересно, что в документах? Эмили вымыла руки холодной водой.
— Я подожду последнего отчета.
— Там сказано, что есть шесть вещей сомнительного происхождения. Но тебя, кажется, это не очень волнует.
— Ну да. Роуз покупала свой фарфор у разных дилеров по всему миру. Я бы не удивилась, если бы некоторые вещи оказались подделками или стоили меньше, чем она за них заплатила. — Эмили увидела во взгляде Итана непонимание и поспешила разъяснить: — Даже эксперты могут ошибаться, а Роуз была всего лишь любителем. Она видела то, что ей нравилось, и у чего была история, и тут же покупала это. Цена не имела особого значения. Все дело в эмоциях от находки. Разумеется, оценка важна, если Питер решит продать коллекцию жены, но, по-моему, он не хочет избавляться от нее. Как тебе кажется? Может, несколько поддельных чашек или тарелок станут для него катастрофой? Или ты волнуешься о своем будущем наследстве?..