Фаргал. Трон императора
Шрифт:
Выскочив наружу, Люг едва не сбил с ног стражника, взмахнув мечом, рассек привязь и прыгнул на спину неоседланного жеребца. Вцепившись левой рукой в длинную гриву, сокт гикнул и с силой ударил пятками в крепкие бока.
Конь закричал почти как человек, от боли и неожиданности, но, узнав хозяина, обратил ярость в ярость бега — прыгнул в темноту.
Напрямик, через спящих солдат, через пламя угасающих костров, с неистовым ржанием пронесся он по лагерю, исчезая раньше, чем смолкал стук копыт. Оставляя позади разбуженных, всполошившихся людей, жеребец, как смерч, пролетел сквозь ночь и был осажен
Люг слетел на землю, еще в прыжке успев разглядеть прореху в расшитой золотом ткани. Предоставив коню свободу, сокт подскочил к часовому, застывшему у входа в шатер, и ударил его кулаком в грудь.
Без звука, как деревянная кукла, воин упал к ногам вождя. Люг Смертный Бой задохнулся от страшного предчувствия и, отшвырнув тяжелый полог, ворвался в шатер… чтобы увидеть, как падает на ковер истекающий кровью Фаргал.
Люг прыгнул вперед, но не успел поддержать царя, и тело Фаргала ударилось оземь, выбрызнув из многочисленных ран слабые струйки крови.
Ни один лекарь уже не смог бы спасти царя. Даже его Верховному магу это было не по силам: нельзя в единый миг сплести заклинание. Но Люг, жрец Яго, мог попытаться.
Коснувшись правой рукой слипшихся волос Фаргала, сокт прошептал слово обращения, и сила Яго снизошла на него. Будущий миг, в котором уже не было Фаргала живого, отступил перед продлившимся Настоящим, подарив Люгу несколько мгновений. Их хватило на одно короткое заклинание: раны царя перестали кровоточить. Теперь сокту осталось лишь собрать воедино всю свою любовь к другу и отдать ему часть своей жизненной силы. Воин действительно любил Фаргала более, чем самого себя: у него получилось!
Силы оставили вождя соктов, он опустился на ковер рядом со своим другом. Глаза его заволокло туманом. Последнее, что увидел вождь: полог шатра откинулся, и в проеме возникла зловещая фигура с мечом в руке… Вот только не было у Люга сил, чтобы поднять свой собственный меч! Мир вокруг него перевернулся, и сокт повалился на бесчувственное тело Владыки Карнагрии.
Начальник царской стражи Бехер, самый преданный и в преданности своей — самый свирепый из Алых, услышал сквозь сон звериный хриплый крик Фаргала.
Шатер Бехера стоял в непосредственной близости от шатра императора. По традиции Бехер должен был во время похода неотлучно находиться рядом с царем. Но Фаргал предпочитал одиночество и сумел убедить своего начальника стражи, что на земле Карнагрии тот может не оберегать его так тщательно.
Привстав на ложе, Бехер прислушался. Крик не повторился. И все-таки Алый решил проверить.
Одевшись, он вышел наружу… и не увидел часового перед царским шатром. Бехер обнаружил стража, только оказавшись у самого входа. Часовой без признаков жизни лежал на земле.
Выхватив меч, Бехер ринулся внутрь… и застыл в ужасе!
Первое, что бросилось ему в глаза: чудовищная туша убитой Фаргалом твари.
— О Ашшур! — пробормотал начальник стражи, чувствуя, как его желудок готов вывернуться наизнанку.
Но когда взгляд его переместился на неподвижные тела Фаргала и Люга, Бехер забыл, что у него вообще есть внутренности. Инстинктивным движением он поднес к губам свисток и дунул в него, вызывая стражу. Вложив в ножны меч (клинки
Что ж, если Император мертв, умрет и Бехер.
Вбежавшие в шатер воины замерли, увидев своего царя. Они тоже не усомнились, что жизнь покинула Фаргала. Бехер посмотрел на их побелевшие лица и вспомнил, что он пока еще командир царской стражи!
— Лекаря! — рявкнул он. — И Верховного мага! Мигом!
Если не удастся уже спасти царя, так, быть может, удастся вытащить хотя бы сокта?
Алый чувствовал свою вину: не Люг, а он, Бехер, должен был первым оказаться здесь.
Стражники втолкнули в шатер царского лекаря. Выдернутый из женских объятий в самый интересный момент, лекарь ошалело мотал головой. Бехер подтолкнул его к Люгу, которого стражники аккуратно сняли с груди царя и положили рядом.
Бросив беглый взгляд на Фаргала (монстра он, к своему счастью, не заметил), лекарь покачал головой, сочувственно покивал Бехеру и склонился над соктом. Удостоверившись, что ран на нем нет, врачеватель достал из сумки флакон со снадобьем и, ложкой разжав губы Люга, влил необходимую порцию.
Появился его Мудрость Верховный маг Императора Карнагрии Мескес Могущественный. Этого стражники не посмели торопить, но чародей и сам не стал медлить, услышав о случившемся.
В отличие от лекаря Мескес обратил внимание именно на монстра. Более того, он, увидев останки, забыл даже о царе.
— Ваша мудрость! — Бехер коснулся сухонькой ручки мага. — Может быть… Что-нибудь…
Сознание собственной вины сделало Бехера робким.
Это было настолько не похоже на начальника царской стражи, что теперь смутился сам Мескес. Несмотря на пышный титул, Мескес был не из самых сильных магов. Оно и понятно: какой властелин рискнет приблизить к себе человека, способного завладеть его душой?
— Мне очень жаль, командир, — пробормотал маг, переводя взгляд на Фаргала. — Но уже слишком… О Ашшур! Да он жив!
Бехер, не смея поверить, уставился на тощего маленького человечка с черными блестящими глазами.
— Ты меня не обманываешь?
— Я? Ну-ка, парень, назад! — крикнул он, ткнув пальцем в стражника, слишком близко подошедшего к останкам монстра. — Нет, Бехер! Я тебя не обманываю! А сейчас выстави отсюда всех, кроме лекаря!
— Все — вон! — рявкнул начальник стражи.
Теперь внутри шатра оставались только Бехер, Люг, уже начавший приходить в себя, лекарь и Фаргал.
Шагнув было к царю, Мескес остановился и покачал головой. Если человек с такими ранами еще жив, то он не умрет в ближайшие пару минут. Из складок своей одежды Мескес извлек белую палочку с серебряными концентрическими кольцами у обоих концов. Взмах — и над останками чудовища вспыхнул желтый пламенный шар. Пробормотав заклинание, царский маг коснулся палочкой туловища монстра, похожего на обнаженный человеческий мозг. Только не серого, а самого отвратительного из возможных цветов.