Фарландер
Шрифт:
Над головой что-то зашуршало. Нико посмотрел вверх и увидел на месте деревянной плиты большую дыру. Появившийся в дыре Эш протянул руку. Нико ухватился за нее и в следующее мгновение, не приложив ни малейших усилий, оказался в темном, пыльном пространстве под крышей.
— Чердак здесь один на несколько зданий, — прошептал ему на ухо старик. — Мы попадем к нашему агенту прямо отсюда, не входя к нему через дверь. За его домом, несомненно, наблюдают.
Шли осторожно, на ощупь, по балкам, чтобы не наступать на хлипкие деревянные плиты.
Эш наконец остановился, снял еще одну плиту и аккуратно отложил в сторону, после чего заглянул в дыру и, не обнаружив, по-видимому, ничего подозрительного, спустился вниз. Нико проворно нырнул следом.
Теперь они стояли в небольшом кабинете, спиной к растопленному камину, который служил здесь и единственным источником света. В глубоком кожаном кресле сидела женщина с раскрытой книгой на коленях. Внимание Нико, однако, привлекла не женщина и не книга, а большой пистолет, который она держала в руке и который твердо смотрел в грудь Эшу.
На мгновение все в комнате застыло, и только тени прыгали по стенам и безыскусной деревянной мебели. Потом в камине что-то треснуло и зашипело, и Нико вздрогнул. Женщина подняла свободную руку и приложила к губам палец.
Она положила пистолет на столик рядом с креслом, добавила к нему книгу, легко поднялась, шагнула к камину и жестом подозвала Эша.
Последовав за учителем, Нико заметил печать, свисающую с шеи молодой женщины. Между тем Эш положил на пол меч, встал на колени и посмотрел в идущую вверх каминную трубу. Потом подобрал меч и поднялся.
Женщина снова кивнула. Нико взглянул на камин и вышел за ними из комнаты.
В коротком темном коридоре хозяйка повернула не к кухне, как ожидал Нико, а к уборной, места в которой едва хватило для троих. Женщина закрыла дверь, и они оказались в полнейшей темноте.
Вспыхнувшая спичка проследовала к стене и подожгла фитилек масляной лампы, приютившейся в закопченной нише. Пока разгорался огонек, от масла распространился аромат жимолости, замаскировавший неприятный запах уборной.
Когда посветлело, женщина повернула кран в другой нише, где стоял рукомойник. Комнату наполнило журчание бегущей воды.
— У нас неприятности, — заговорила она низким, с хрипотцой голосом и, обойдя Эша, уселась на унитаз, чтобы освободить хоть немного пространства.
Огонек в лампе разгорелся, и Нико вдруг увидел лицо, которое снилось ему едва ли не каждую ночь.
— Серезе... — вырвалось у него.
Хозяйка снова приложила к губам палец.
— Здесь небезопасно, — прошептала она. — За домом ведется наблюдение.
Эш кинул.
— Хорошо выглядишь, — заметил он.
Выглядела она и впрямь роскошно — заплетенные в тонкие косички волосы, обтянутое коричневой кожей тело...
—
— Спасибо. А теперь скажи, тебя давно слушают?
Серезе пожала плечами:
— То устройство в камине я обнаружила после возвращения в город. Они наследили. Оставили грязное пятно там, где его не должно было быть, потому что я все вытерла перед отъездом. — Она покачала головой. — Пожалуйста, выслушай меня. Сейчас это не проблема. Прошлой ночью отец все проверил — ты же знаешь, какой он бывает осторожный, — так вот Регуляторы наблюдают за домом со всех сторон.
— Значит, Бараха уже в городе?
— Да, но ты не слушаешь. Отец не стал навещать меня сам, но прислал записку с требованием, чтобы я немедленно уходила. А я решила подождать вас. Он думает, что регуляторы следят и за баней. Не спрашивай что и как, но они, кажется, знают, что сюда можно попасть оттуда. Скорее всего, они видели, как вы входили.
Нико с беспокойством взглянул на старика. «Милосердная Эрес. Они, может быть, знают, что мы сейчас здесь».
Эш задумчиво провел пальцем по ножнам.
В наступившей тишине Серезе посмотрела на Нико и попыталась улыбнуться. «А ведь она боится», — понял он и обрадовался — по крайней мере, страшно не ему одному. Ему вдруг вспомнилась их короткая встреча в прачечной Сато, ее растрепанные волосы, разгоряченное лицо...
— Где встречаемся? — спросил Эш. — Твой отец сказал что-нибудь?
— Да, сказал, что вы встречаетесь завтра, в условленном месте.
— Хорошо. Тогда мы уходим.
— Конечно, — вставил Нико. — Возьмем и выйдем как ни в чем не бывало, а они еще помашут нам на прощание. Отличный план. Не подкопаешься.
— Мы выйдем из бани вместе с другими. По крайней мере, им придется разделиться. Лучшего варианта нет.
Серезе согласно кивнула, поднялась и выскользнула в коридор, на мгновение прижавшись к Нико спиной. Они вышли следом. Девушка уже завернулась в темно-красную накидку и захватила холщовый заплечный мешок, собранный, по-видимому, заранее.
В комнате Эш приник к щелке в ставне. Нико тем временем взял инициативу на себя, подвинул кресло и, встав на него, подтянулся и выбрался на чердак. Он протянул Серезе руку, но она отказалась от предложенной помощи и подала ему мешок, а потом вылезла сама. Эш поднялся последним и аккуратно поставил на место деревянную плиту.
В раздевалке, когда они вернулись, было тихо. Несколько минут все трое сидели, прислушиваясь, на скамье в кабинке. Было тесно, и Нико ощущал жар женского тела. Не замечать его становилось все труднее.
Эш потер лоб.
— Храм? — негромко спросил он, наверное, для того лишь, чтобы отвлечься от боли. — Ты что-нибудь узнала?
— Наблюдала несколько дней, — прошептала девушка. — Обо всем рассказала Басо. Вывод ясен: это невозможно.
— Однако же Басо пробрался.
— Да, но что дальше?