Фармацевт
Шрифт:
Васенька напросился в лабораторию. К изготовлению лекарств его, понятно, не допускали, но смотреть не возбраняли. Предложили даже поступать в медучилище на фармацевта. Но учиться Васенька не смог. Сколько ни бились с ним, так и не растолковали, как взвешивать по писаному, нагревать... Все Васенька делал на глазок. Для борща это и ничего. Но не для лекарства. Так что Васенька рецептурных дел не касался. Мыл-кипятил колбы, поливал цветы, таскал ящики, ходил в магазин за чаем, печеньем да конфетами. С зарплаты набирал себе лекарств,
Рос он без отца, в бедности. Мать мыла полы в школе, бабка и вовсе никогда зарплаты не получала. Но на шестнадцатилетие Васеньки все родственники постарались - даже прабабка из глухой деревни со своей нищей пенсии внесла лепту, - собрали денег, чтоб он купил то, что ему во сне снилось.
Во сне мотоцикл был черный, матовый, с большой круглой ослепительной фарой, круторогим рулем. Высокий, мощный.
По складам, шевеля губами, Васенька читал объявления на остановке у аптеки; заходил в автосалон на рынке - только посмотреть, - новые мотоциклы были дороги. Подаренные деньги всегда были при нем: зашиты на живую нитку во внутреннем кармане школьного пиджака.
Месяца через три после дня рожденья, в середине осени, Васенька прочел на остановке, что продается недорого мотоцикл фирмы "Ямаха", почти новый. Дело было вечером, после работы. Васенька спросил у людей, дождался нужного автобуса, втиснулся и поехал. Уже в темноте он добрался.
Отворила ему женщина.
– Я по объявлению, - сказал Васенька.
Она посмотрела на него жалостливо.
В этот день лицо Васеньки было чистым и гладким, ребяческим.
Мотоцикл стоял прямо в комнате, вымытый, черный, блестящий, круторогий. В уютной маленькой комнате с цветами на подоконнике, с вышитой салфеткой на тумбочке он смотрелся так же нелепо, как смотрелся бы танк.
Васенька постучал ботинками о половик, подошел к машине и погладил. Включил фару. Она ослепила. Женщина печально за ним наблюдала.
– Сколько?
– спросил Вася, облизнув пересохшие губы.
Женщина в самом деле просила недорого.
– На ходу бы его поглядеть.
– Снеси вниз и гляди. Только денег мне хоть половину оставь.
– Берите все.
Он снес мотоцикл на руках с третьего этажа. Женщина спустилась следом. Она стояла у подъезда и глядела.
Васенька оседлал машину, завел мотор.
Рванул круг по двору, выскочил, промахнул по трассе до железнодорожного переезда и решил к женщине не возвращаться - деньги уплачены. Развернулся и погнал домой.
Шлема на нем не было, ветер рвал волосы. От ревущего, как снаряд, мотоцикла шарахались к обочинам автомобили, пешеходы жались к стенам домов, кошки взлетали на деревья.
На светофоре Васенька встал, напряженно ожидая зеленого стартового сигнала. В это время длинноногая, ярко намазанная
– Привет, - сказала она ему.
– Привет.
– Васенька заалел, раньше такие девушки никогда не обращали на него внимания. Да и он на таких не засматривался, ему Настюха нравилась, продавщица из винного.
– Подвези меня, - сказала девушка.
– На Мичурина. Знаешь?
Она уселась за ним, прижалась, обхватила, выдохнула в затылок.
Зеленый сигнал уже горел, автомобили вежливо объезжали Васеньку. Он рванул.
На Мичурина они встали у частного дома с палисадником.
– Давно у тебя этот мотоцикл?
– спросила девушка, не выпуская Васеньку из объятий.
– Сегодня.
– Ясно.
– Чего?
– Я знала парня, который на нем раньше гонял.
– Мне не парень продал.
– Еще бы. Парень разбился на прошлой неделе. Лихой был. Я как тебя на светофоре увидела, аж вздрогнула, думала - он, призрак. Ты видел когда-нибудь призраков?
– Не знаю.
– Как же это можно не знать?
Она отпустила его и сказала, сойдя с машины:
– Пойдем в дом, согреешься.
Васенька и в самом деле продрог на осеннем льдистом ветру.
В жарко натопленной комнатушке торчали бритые, как монголы, парни в черных кожаных куртках. Они курили по кругу одну папиросу. От сладковатого ее дыма подташнивало. Двое сидели на диванчике, остальные - прямо на полу, затоптанном, грязном, но, впрочем, теплом.
Васенька прошел, держась девушки, в уголок. Опустился возле нее на пол. Она ему и передала папиросу. Васенька затянулся, как она, два раза. Но закрывать глаза, как она, не стал. Смотрел с любопытством на ее будто спящее лицо. Вдруг она сказала:
– Я вижу, что ты на меня смотришь.
– Подглядываешь, - простодушно решил Васенька.
– Нет, - сказала девушка, - я от травки всегда с закрытыми глазами вижу. А ты?
– Я? Нет.
– Да у тебя же глаза открыты.
Васенька закрыл глаза.
– Нет, ничего не вижу.
– И открыл.
Девушка смотрела на него в упор.
– А что ты чувствуешь?
– Да ничего.
– Никакого кайфа?
– Пусть еще затянется, - промолвил бритый с дивана. И Васеньке протянули папиросу вне очереди. Он затянулся пару раз.
– Ну?
– Что?
– Вообще это бывает, - сказала девушка, - когда человек не может призраков видеть.
– Чего?
– не понял Васенька.
– Призраков видеть, кайф ловить, отрываться, торчать, улетать.
– Так это наркотик, что ли?
– О, - сказал кто-то с пола, - догадался.
– Это не обыкновенная травка, - сказала девушка, - а такая штука, от которой нормальные люди в откат идут.
– Ты цвета все нормально видишь?
– спросили с пола.
– Музыку никакую не слышишь?