Фарос
Шрифт:
Меч. Проклятый Скрайвок! Меч!
Он обезглавил топором одного Ультрамарина, скинул труп за перила и понесся по лестнице, перепрыгивая через три ступени зараз. Может, получится спасти брата, забрав у него меч.
Келлендвар промчался через инженерный зал и бросился на Келленкира, хватая его за плечи. Он дернулся, коснувшись демона, но ничего материального не ощутил. Тот оказался эфемерным, и броня проходила сквозь него, как сквозь воздух. Тем не менее не-существо повернуло к нему свою невозможную голову и зашипело.
Световой феномен успокаивался, превращался
— Брось меч, брат, брось его! — Келлендвар схватил брата за запястье и попытался его разжать, но пальцы крепко держали рукоять и не поддавались.
Келленкир зарычал. Глаза у него стали другими: красно-золотистыми, с мраморными прожилками — глаза существа, которое Келлендвар видел в темноте. Келленкир сбросил с себя брата. Он всегда был сильнее, но сейчас творилось что-то странное. Келлендвар пролетел по воздуху и врезался в бок ксеносской машины. Его броня погнулась, а внутри что-то сломалось. Изо рта запузырилась кровь.
— Я уничтожу тебя, смертный! — рявкнул Келленкир чужим голосом.
Капитан Ультрамаринов уже поднимался. Свет утекал, оставляя в углах лужи, но те стремительно уменьшались, впитываясь камнем.
Машины за Келлендваром пели все громче и громче, и гора тряслась от их рева.
Келленкир бросился на капитана. Повелителей Ночи почти не осталось, и Ультрамарины переключались на их бой. Болтерные снаряды попадали в Келленкира, но сразу же просто исчезали, унесенные волей демона на его спине.
— Я уже встречал тебе подобных! — крикнул капитан. Келлендвару подумалось, что у него было благородное лицо, патрицианское и надменное, как у тех злодеев, которые охотились за ними и использовали их на Нострамо. Лицо человека, не знавшего ни нужды, ни страданий. Без сомнения, он считал себя образцом добродетели. — Я видел, как порождения варпа заражают машины и людей! Пока я жив, я не допущу этого! Не здесь, не в Ультрамаре!
Капитан тяжело атаковал. Келленкир поднял меч, и тот сменил форму у Келленкира на глазах. Его зрение раздвоилось: он смотрел на брата и видел его с простым мечом в руках, и в то же время он глядел на бесформенное существо, пробирающееся в тело Келленкира, а клинок был его невозможно длинным ногтем, сочащимся кровью.
Взрыв от столкновения двух мечей отбросил сражающихся друг от друга. Ультрамарину пришлось хуже: его подняло в воздух и швырнуло в толстые армированные металлом кабели, взбиравшиеся по боку машины. Келленкир устоял перед силой взрыва, проскользив по камню. Вокруг него горела аура скверны в виде болезненных для глаз огней. Приближались новые Ультрамарины.
— Келленкир! Оставь его. Нужно уходить! Бой проигран!
Одержимый легионер повернулся и протянул к нему когтистую руку.
— Брат, — раздался демонический голос. — Как же долго ты мешал ему идти вперед, как же много он отдал, чтобы ты был в безопасности. Взгляни же на себя и узри, что ты такое!
Слабость
Нет.
Он не поддастся. Он не умрет здесь.
— Если б не я, он был бы мертв, — сплюнул палач. — Он бы погиб на Нострамо!
Он поднялся, огромным усилием воли прогоняя демона из головы.
Келленкир двинулся к упавшему капитану. Ультрамарин был едва в сознании, его меч куда-то пропал. Он с трудом попытался сесть, когда Келленкир поднял проклятое оружие Скрайвока.
— Твоя смерть, Лукреций Корвон, сделает меня целым! Достойное подношение моему повелителю! Вступай! Вступай в мир плоти и праха! — выло существо, в которое превращался Келленкир.
Келлендвар теперь видел демона и без помощи Фароса. Он почти целиком погрузился в брата, вцепившись в его душу.
Келлендвар знал много Келленкиров в своей жизни. Брат, защитник, товарищ-воин, друг, убийца… В существе, стоящем над Ультрамарином, не осталось ни одного из них.
Он знал, что должен сделать.
Он высоко поднял меч над головой дрожащими руками и тяжело опустил на пульсирующую спину твари, когда-то бывшей его братом. Поле оружия прогремело, погружаясь глубоко в силовой генератор. От его поврежденных механизмов пошел дым.
Келленкир издал двойной крик. Порождение варпа на нем заизвивалось и приподнялось над спиной. Келлендвар выдернул топор, замахнулся и ударил брата во второй раз, оставив глубокую рану на боку. Келленкир упал на колени, поворачиваясь к нему. Он поднял взгляд на Келлендвара и моргнул.
Глаза демона, красно-золотистые с прожилками, пропали, и на топор Келлендвара уставились человеческие.
— Брат? — произнес он, одновременно разъяренный и пораженный. — Почему ты меня ударил?
— Все кончено, Келленкир, ты свободен. Скрайвок предал тебя.
— Ты… Ты называешь это свободой? Ты отнял у меня силу! — прорычал Келленкир. — Ты всегда был слабаком, младший. Не надо было тебя защищать. Мне следует убить тебя сейчас и исправить свою ошибку.
Келлендвар покачал головой. Родное сердце было тяжелым, как камень. Дополнительное казалось паразитом, угнездившимся рядом. Он никогда о нем не просил. Сила стала для него обузой. Кёрз был прав. Вселенная бесчувственна, безжалостна, жестока. Надежды нет.
— Нет, брат, — сказал он так тихо, что его никак нельзя было услышать за криком Фароса. — Мы оба умерли давным-давно.
Келлендвар со всей силы замахнулся топором. Острое лезвие, треща энергетическим полем, снесло воздуховод на силовом генераторе Келленкира. Воздуховод упал на пол. За ним последовала голова Келленкира.
Кровь собиралась в лужу у ног Келлендвара. Ультрамарин поднялся, не сводя с него взгляда и прижимая руку к сыпящей искрами трещине на доспехах. В руке у него был болт-пистолет.