Фарш Мендельсона

Монастырская Анастасия Анатольевна

— Спасибо, но смеетесь вы совершенно зря. Вы просто не умеете их читать.

— А сериалы вы любите?

— Конечно.

— В вас сочетается абсолютно не сочетаемое. Сериалы — это же скучно и неинтересно.

— Вы просто не умеете их смотреть. К тому же для всего свое время и место. Чтобы окончательно вас не разочаровать, скажу, что я с тем же успехом могу читать психологические и философские труды.

— Не сомневался в этом, — галантно произнес Сергеев. И вдруг неожиданно спросил: — А как продвигается ваше расследование? Вы нашли своего прекрасного ювелира?

— Почему это вас так интересует?

— Я

ревную. Вы о нем отзывались как о герое дамского романа. Он высок, красив, сексуален, опасен. Не то, что я.

— Вы забыли добавить, что он мертв, — добавила я, глядя в его привлекательное в своей некрасивости лицо. — Его убили. Точно так же, как и моего бывшего мужа.

Повисла тяжелая и напряженная пауза. Потом он погладил меня по руке и тактично произнес:

— Понимаю. Не знал. Простите.

— А как поживают ваши приведения? — я решила сменить тему. — Вы с ними по-прежнему общаетесь?

— Разумеется, ведь я же посвященный, — без тени улыбки сказал Сергеев.

— Кто? — удивилась я.

— Посвященный.

— Никогда не слышала подобного. Может быть, расскажете поподробнее?

— ресторан не самое удачное место. Впрочем, желание леди для меня закон. Во все времена нас называли по-разному: колдунами, шаманами, экстрасенсами и шарлатанами. Но, несмотря на огромное количество навешенных ярлыков мы все равно оставались посвященными. Или если хотите, избранниками высших сил, которым порой доступно даже невозможное.

— Теликинез, ясновидение?

— В том числе. Наша деятельность до сих пор вызывает ужас, восхищение и невольную зависть, наверное, каждый второй человек на земле желал бы иметь такие способности, какими обладаем мы. У нас иная философия, иное понимание законов жизни и реальности.

— То есть, иными словами, вы можете общаться с другими силами? — недоверчиво спросила я. Кажется. Я ужинаю с не вполне нормальным человеком. Панически боюсь сумасшедших и одержимых, что, впрочем, одно и то же.

— Вы не верите? — без обиды спросил Сергеев. — Ваше право. Человеческая душа устроена так, что ее всегда притягивает неведомое. Это аксиома. Но парадокс заключается в том, что именно необъяснимые явления порой вселяют в людей мистический, липкий суеверный страх. Телепортация, спиритизм, телекинез, ясновидение — все это только малая толика того огромного мира, который большинство из нас, так или иначе, отказываются признавать. Но подумайте, Стефания, а если он действительно существует? Тогда, пожалуй, стоит все-таки признать, что встречаются и люди, обладающие иным видением реальности, для кого общение с духами и потусторонними силами — не вымышленная игра, а единственно верный способ бытия.

— И для вас это единственно верный способ бытия?

— По крайней мере, я к этому стремлюсь, — кивнул Сергеев. — Человек всегда верил, как в существование духов, так и в жизнь после смерти. Практически в любой стране, в любую эпоху люди были склонны к оккультным наукам. Они привносили в них сакральный смысл. Из поколения в поколение посвященные передавали потомкам полученные знания, нередко перемешанные с легендами о невероятных чудесах. Знаете, что Заратустра одним только взглядом мог иссушить руку своего врага, раскидать толпу наемников, шедших убить его, и остановить течение реки Ефрат. Другие герои древности могли появляться

сразу в нескольких местах, по желанию, делаться невидимыми или превращать сухую землю в чистое золото. По вашему лицу вижу, что вы не верите. Но почему?

— Согласитесь, что человеку, воспитанному в духе материализма, трудно представить подобное, — улыбнулась я. — А, может, мне просто не хватает воображения.

— Возможно, — согласился Сергеев. — Но вот еще одна история. В XIII веке Альбер Великий, один из лучших переводчиков трудов Аристотеля, как-то дал бал в честь короля Вильгельма. В Кельне посреди зимы, словно по волшебству, появился дивный сад, благоухающий экзотическими цветами. Однако после торжественного ужина он также неожиданно исчез, а гости оказались посреди заснеженного поля. И таких случаев довольно много, кто теперь разберет, были ли они только фантазией или же скрупулезным документальным отчетом о случившемся чуде.

— Я придерживаюсь мнения, что пока не увидел чудо своими глазами, не верь.

— Ох, Стефания! — притворно вздохнул мой собеседник. — Парадокс заключается в том, что потом никто не поверит вам, даже если вы предъявите неоспоримые доказательства.

— Ну и пусть! Все равно я пока не видела никаких чудес. Даже на Рождество. Я даже Санта-Клауса не видела.

— Вы неисправимы, но в чем-то, безусловно, правы. Отношения посвященных и к посвященным — особый случай. Каждый из великих магистров, алхимиков, магов, медиумов рано или поздно признавал, что оккультизм — это своего рода религия или философия, долгий тяжелый путь, в конце которого можно познать мудрость и приобрести совершенный дух. Каждый, кто решает посвятить этой науке свою жизнь, в награду получал необычайные способности и власть над реальным миром.

— Так что же следует сделать, чтобы примкнуть к рядам посвященных?

— Опять смеетесь. Прежде всего, необходимо обладать экстрасенсорными или эзотерическими способностями. Как показывает статистика, таких людей на самом деле очень мало. Правда, иногда уникальные способности проявляются после сильных стрессов, переживаемых человеком. Известно, к примеру, что среди людей, перенесших клиническую смерть, процент наличия пси-факторов гораздо выше, нежели у обычных граждан. С другой стороны, получить экстрасенсорные способности по желанию, невозможно. Он либо есть, либо его нет, третьего, как говорится, не дано. Это редкий дар, который нельзя бездумно расходовать.

— А у вас такие способности есть?

— Некорректный вопрос. Если я скажу, что есть, вы попросите меня их продемонстрировать. Если скажу «нет» — то какой я тогда посвященный? — заупрямился вдруг Сергеев. — Давайте договоримся, что я обладаю подобными способностями. Но даже этого мало, чтобы быть посвященным. Ведь помимо всего человеку нужно поверить в существование аномальных явлений. А это сделать очень непросто, поскольку каждое, не объяснимое с точки зрения науки явление, сперва вызывает резкое отторжение. Вот как у вас, Стефания. Человеческое сознание словно блокирует информацию, связанную с пси-факторами. «Этого просто не может быть», — говорим мы, в чем-то уподобляясь Фоме Неверящему. Оно понятно: оказаться в психиатрической клинике не хочется никому. Признать же существование мистических сил — шаг довольно смелый, требующий мужества и определенных знаний.