Фарт
Шрифт:
– Ну допустим. Допустим семь-восемь лет. Неужели такие иммунные настолько редкие и уже переходят в категорию старожилов?
– Как тут любят говорить… – Рок опять усмехнулся – Если прожил в Улье месяц, можешь считать себя ветераном. К тебе это не относится. Ты жить начал, считай, только когда сюда пошел.
– Да я понимаю. – протянул Фарт.
– Восьмилетние иммунные тут встречаются, конечно. Не сказать, чтобы часто, но встречаются. Но мой интерес не в изучении организма восьмилетнего иммунного. Вернее, не совсем в этом.
– А в чем же?
– Ты продолжаешь развиваться. – Глаза Рока
Фарт надолго задумался. Рок ему не мешал.
– Такие случаи раньше были? – ожил Фарт.
– Если да, то мне о таких неизвестно.
– Если я правильно понял рассказы Геббельса, то к подобным, уникальным случаям проявляет повышенное внимание Институт. И платят неплохо. Где гарантии, что ты меня не сдашь?
– Ты за кого меня принимаешь? – оскорбился знахарь – За мура? Чтобы ты знал, то, что посетитель скажет знахарю, или знахарь посетителю, остается ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО между знахарем и посетителем. Ну, за исключением разных рекомендаций по применению живчика или гороха. – уточнил он.
– Вот как-то совсем я в местную тайну исповеди не верю. – Фарт хихикнул, припомнив как Геббельс сравнивал рейдеров и муров. Как же они кичатся тем, что не муры.
– А зря. Тут Улей. И он умеет наказывать. Уж поверь то, что новичку кажется глупыми суевериями, иногда оборачивается жестокой правдой. Одна из заповедей знахаря – о посетителе, из посторонних, может знать только другой знахарь. Который тоже связан заповедью. Были разные языкастые знахари. Теперь их нет. Я сам-то почему отсюда съезжаю? Потому-что Кирпич начал требовать, чтобы я сливал информацию по дарам. И если раньше просто просил, то теперь начал давить, наркоман шизанутый.
– Вот сам говоришь, что другие знахари узнать могут… Погоди! Кирпич – наркоман?!
– Да весь стаб уже в курсе. Подсел на спек примерно год назад. Сначала держался, а в последнее время вообще тормоза отпустил.
– То-то я смотрю у него поведение не совсем адекватное было. Как это вообще возможно? Глава поселения – и наркоман? Почему он до сих пор – Глава?! Ну теперь хоть понятно, что ему в убежище Геббельса понадобилось. И почему ментат подтвердил, что он лжет.
– Что, успел уже пообщаться? Ментат проверял Кирпича? Что у вас там за общение такое было?
– Успел, собственно он мне и объявил об изгнании. А как мы общались – как-нибудь расскажу, а то мы сейчас в вопросах запутаемся. Пока задаю я. Почему Кирпич до сих пор Глава?
– Раньше он если и вмазывался, то по малу. И на его работе это заметно не было. Даже наоборот. Резкий стал. Везде свой нос совать начал. Люлей раздавал налево-направо. Стаб ожил, засуетился. Но спек такая штука. Как и любой наркотик. В итоге он тебя сжирает. Вот месяца два назад Кирпича и сорвало с резьбы.
– Так, с Кирпичом разобрались. Теперь с вашим, шаманским племенем. Поехал ты на свой симпозиум по обмену опытом. – Рок поморщился. Фарт злорадно продолжил - И там какой-то знахарь из далекого стаба, который знать тебя не знает, а меня тем более, услышал твой доклад. А институтские положили за информацию… Кстати, что самое ценное в Улье?
– Ну… Белая жемчужина.
– Расскажешь мне потом про нее.
– Наверняка.
– Вот. Положили за информацию двадцать белых жемчужин. – увидев расширяющиеся глаза Рока, Фарт поспешил уточнить – Много? Хорошо, урежем осетра вдвое. Положили всего десять жемчужин. Думаешь тот незнакомый знахарь устоит?
– Де…Десять?!
– Десять! – рубанул рукой Фарт.
Рок сначала смотрел на него, широко раскрыв глаза. Потом неуверенно хихикнул. Затем залился истеричным смехом.
– Десять! Ой не могу! Ха-ха-ха!!!! За него! У-ху-ху!!!
Фарт, посмотрев на это безобразие, сходил на кухню и вернулся со стаканом воды.
Кое-как успокоившись, Рок принялся объяснять:
– Белая жемчужина – это товар стра-те-ги-чес-кий. Это как ядерная бомба на Земле. Каким бы ты богатым ни был, тебе его не продадут. Торгуют только стабы. Ты вообще представляешь ценность жемчуга? Да и остальных потрохов?
– Не совсем. – честно признался Фарт.
– Потроха тем ценнее, чем опаснее тварь, из которой их добывают. Самые дешевые и основная единица расчета – споран. Можно выковырять из бегуна и выше. Сталкивался уже с бегунами?
Фарт кивнул.
– Кроме того, споран – основа жизнедеятельности организма иммунного. Не будет спорана – не будет живчика. Не будет живчика – протянешь ноги. Горошины редко бывают у лотерейщиков, чаще – у топтунов. Топтунов видел? – Фарт снова кивнул. – Драться доводилось? – отрицательно помотал головой – Что так?
– Пока не по Сеньке шапка. – пробурчал Фарт.
– Вот! Уже что-то понимаешь. Жемчужины, исключительно черные причем, можно достать из рубера, но тут как повезет. И на сто процентов из элиты. Плюс красные, из нее же. Элиту видел?
– Только на картинке.
– Вот поэтому живьем до стаба и добрался. На нее охотятся в составе бронегрупп и при поддержке тяжелого вооружения. В условиях Улья, конечно. То-есть крупнокалиберные пулеметы, ручные гранатометы и огнеметы, может и СПГ у кого-то есть. И то, до конца неизвестно кто-кого. Есть, конечно, ловкачи, что умудряются и в одиночку элиту подстрелить. Но таких по пальцам на руках можно пересчитать. И живут они очень недолго. За одну красную жемчужину ты можешь прожить в Центральном, это самый дорогой стаб в наших краях, нууу… Примерно год. Причем нормально прожить, а не бомжом за воротами. Стоимость же белой жемчужины несоизмеримо выше. За одну белую жемчужину продаются и покупаются колонны танков, со всем обеспечением, а это еще две колонны грузовиков. С боеприпасами, запчастями, ГСМ и т.д. Представляешь из каких зверюг ее добывают? Да что я перед тобой распинаюсь! Знаешь сколько Институт назначил за Геббельса?
– Он говорил – две красных жемчужины, потом пять.
– Вот! И это за создателя. А ты, извини конечно, но всего лишь его продукт. Так что никто за тебя, такого красивого, даже если и узнают, больше двадцати горошин не даст. Но скорее всего не узнают. Пойдешь по теме долгожителей, с неразглашением. Спрошу у главы нашего района.
– Я, вообще-то, согласие еще не давал. – заметил Фарт.
– Да брось. – махнул рукой Рок – Ты уже согласился. Ведь так? – и протянул руку.
– Да. Так. – Фарт пожал протянутую ладонь.