Фасрад
Шрифт:
Сознание вернулось к нему при монотонном посвистывании запасных воздушных насосов. Моррис лежал, придавленный обломками пульта управления; одна рука у него была сломана и загнута за спину. Он попытался шевельнуть ногами, но обнаружил, что не ощущает своего тела ниже
Клочья и обломки, когда-то бывшие его кораблем, по-прежнему неслись к созвездию Центавра. Ремонтные автоматы продолжали слабые попытки починить корпус, заделать зияющие дыры. Регуляторы температуры и гравитационного поля, работавшие на внутренних батарейках, судорожно фыркали. На экране медленно, неизбежно рос пылающий круг двойного солнца.
Он был рад. В безмолвии разрушенного корабля он лежал под обломками, благодарно разглядывая растущую громаду. Это было красивое зрелище. Он давно хотел увидеть его. И вот оно здесь, все ближе с каждой минутой. Пройдет день-два, и корабль, нырнув, растворится в огненной массе. Но в промежутке у него еще будет прекрасное время. Теперь никто не сможет ему помешать.
Он подумал о Салли, которая мирно спала под излучающей линзой. Что сказала бы Салли о Проксиме? Ей бы это понравилось? Наверное, нет. Наверное, она захотела бы домой, как можно скорее. Есть вещи, которыми приходится наслаждаться в одиночестве. Это – для него одного. Умиротворяющий покой снизошел на него. Он будет лежать здесь, не шевелясь – а пылающее великолепие будет становиться все ближе...
Звук. Нечто поднималось из кучи сплавленных друг с другом обломков. Искалеченная, потерявшая внутренности фигура, смутно
Фасрад выпрямился, шатаясь. Большая часть его туловища была разбита и разломана, ее не было. Он покачнулся, затем с убийственным грохотом рухнул лицом вперед. Он медленно пробирался к Моррису; не дойдя нескольких футов, остановился в угрожающей близости. Различные его детали неприятно потрескивали. Реле щелкали, бессмысленно переключаясь. Какая-то неясная, бесцельная жизнь приводила в движение его опустошенный каркас.
– Добрый вечер, – проскрежетал его пронзительный, металлический голос.
Моррис закричал. Он попытался пошевелиться, но разрушенные стены держали его крепко. Он вопил и орал, и пытался уползти от фасрада. Он плевался и выл, и плакал.
– Я хотел бы показать вам фасрад, – продолжал металлический голос. – Не могли бы вы позвать вашу жену? Я хотел бы показать фасрад также и ей.
– Убирайся! – кричал Моррис, – Уходи от меня!
– Добрый вечер, – продолжал фасрад, как испорченная магнитная лента, – Добрый вечер. Присядьте, пожалуйста. Счастлив познакомиться с вами. Как ваше имя? Благодарю вас. В вашей округе вам предстоит первыми увидеть фасрад. Где вы работаете?
Мертвые глазные линзы пустым, отсутствующим взглядом глядели на Морриса.
– Присядьте, пожалуйста, – сказал он снова. – Это займет совсем немного времени. Совсем немного, всего лишь секунду. Демонстрация займет всего лишь...