Фата-Моргана

Печень Никита Геннадьевич

Мужчина оглянулся. Тенты сворачивались, бомбарды и кулеврины, ручници и пищали заряжались. Воины надевали доспехи, преимущественно тканевые и кожаные, ламелляры и чешуи – для удобства и быстроты. К тому же сражение могло затянуться, а в стальных пластинах весьма высок риск свариться вкрутую в жаре. Роксана с учениками стояла в отдалении. Девушка то билась в конвульсиях, то смиренно замирала, иногда даже парила над землёй, лишь мизинцами касаясь поверхности. Она готовилась весь день, проводила обряды. Сейчас то место, расчерченное гексаграммой, пылало магией, отдаваясь огненными бликами на русых волосах супруги.

Пустыня,

багровея в закате, испускала тишину и спокойное сосредоточение. Даже ветер не тревожил её барельефы.

– Воины, – Дарий с мечом в руках ходил между рядами, озаряя каждого бойца уверенным взглядом, – содружинники, мы сражаемся за свободу и отечество, опираясь на законы и добрую славу, имея стольких знатных мужей и всадников против всего одного человека, который желает присвоить себе верховную власть. Против отвратительной ведьмы, угрожающей вашим жёнам, сёстрам, матерям и детям. Но на этот раз фата-Моргана не выйдет победительницей, ведь у нас есть то, чего не было у прошлых воинов. У нас есть тактика, знания и магия. Нам известны слабости Песчаной ведьмы, её возможности. Будьте хладнокровны, отриньте страх, и восславят вас дети, внуки за победу. И будут чтить заслуги в веках!

Роксана подошла к супругу, бледная, уставшая, но всё равно намеренная сражаться плечом к плечу с мужем. В руках – скипетр, а сама одета в мужские походные брюки и куртку. Кивнула.

– Готовьтесь! – крикнул Дарий.

Подал знак. Ученики чародейки прекратили повторять речитативы и с шумом, грохотом выпустили огненную волну, смерчем опустившуюся на пустыню. Землю встряхнуло, привыкшие к ночной тьме, воины ослепли, отвернули лица. Песок горел, превращался в пепельную золу и местами покрывался стеклянной коркой. Когда всё прекратилось, воздух сотряс женский крик, кольнул высотой звуков уши. Крик злобы, ярости, ненависти. Крик ведьмы, готовой убивать. Смерч вряд ли хотя бы ранил её, но явно вывел из себя.

Дарий, указав мечом в сторону, откуда шёл взвинчивающийся в мозг визг, крикнул:

– Огонь!

Ученики пустили фаербол радиусом в две сажени, настоящий метеор. Выстрелили с грохотом две кулеврины, подняли тучку дыма над орудиями. Ведьма, заметная среди горящего песка, утонула, упала на дно. Её не задело.

Секунда тишины, треска пламени – из песка полезли мертвецы. Ворча, пробивая корку золы. Сразу вспыхивающие от огня, но идущие навстречу с ржавыми пиками, моргенштернами, кинжалами, двуручными клейморами, секирами с обрубленным древком, тонколезвийными рапирами и массивными фальшионами, сверкающими в свете пожарища.

– Не подходить к пустыне, выжидать, иначе поглотят пески! Либо стреляйте издалека! По возможности – бейте в ведьму, с её смертью пропадут и ожившие трупы. Целиться мертвецам только в голову!

Как бы ни был романтичен образ души, хранящейся возле сердца человека, в области печени, оттуда же покидающий тело, оживлённые некромантией тела, как показывала практика, умирали второй раз только после значительного повреждения макушки. Именно поэтому возрождались всегда люди с относительно целым черепом.

– Защищайтесь!

Нескончаемые

потоки нежити старались поглотить кусочек человечества. Ручницы и пищали гремели со всех сторон, взрывая головы мертвецам. Дарий увернулся от пики однорукого детины, отпрыгнул вбок, заметив сбоку сильно разложившегося, но прыткого соперника с молотом.

Детину насквозь пронзило огненным зарядом. Задело ещё двух мертвецов, тут же воспламенило. Роксана опять махнула скипетром, промазала. Дарий парировал удар прыткого, с полуприседа рубанул по мягким от гнили коленям. Тут же, когда соперник упал, добил сверху. Хлипкий череп треснул, а его обладатель затих.

Ученики снова послали метеор, но уже послабее. Ведьма погрузилась в пески, что, однако, её смердящая миазмами свита сделать не смогла. Та смешалась, превратилась в горящий фарш, который тут же прошили снаряды бомбарды.

Ожившие воины падали, прошибленные стрелами, разорванные ядрами. Каждого, подобно Гидре, заменяли два новых.

Их хозяйка, крутясь юлой, выпрыгнула. Уплотнившийся песок полотном, нежной тканью летал вокруг неё, поглощая стрелы, сияя отражаемым пожаром. Рукой схватила лезвие замахнувшегося на неё юнца, вырвала из рук, второй – полоснула по лицу.

Вздохнула глубоко и до того, как до неё с гулом долетели массивные ядра, подалась вперёд, оттолкнула от себя невидимую тяжесть. Волна песка и золы поднялась в воздух. Люди закричали, начали бежать. Четверть войска и пять пушек были погребены.

«Полсотни, кроме них, – думал Дарий, отбиваясь, – да, где-то с полсотни ещё зарезано. И оживлено. Ученики больше не стреляют. И до них добралась!»

Моргана вынырнула возле него с бастардом в руке, которым на неё замахнулся юнец. Круговым движением, оборотом, оплела себя тканью, остановила стрелы, махнула рукой, посылая волну острого песка и шагнула, замахиваясь. Дарий располосовал мертвеца с топором, растерянный, обухом, с чувством долбанул по затылку другого. Хотел отскочить.

Не успел.

Роксана остановила волну и снарядом сбила Песчаную ведьму, забывшую о ней. Обнажённое тело покрылось трещинами, словно стекло, волосы дрогнули, но Моргана устояла. Ужасающая, с широко раскрытыми глазами, взвизгнув, метнула меч в Роксану.

Попала.

В руку. Девушка вскрикнула от боли, упала. Чем тут же воспользовался пронзённый десятком лезвий, словно ёж, труп. Но ближайший арбалетчик болтом пресёк угрозу. Его товарищ зарядил в Моргану, стремительно, хоть и хромающую к чародейке. Снаряды поглощала ткань из песка, словно живая, разумная субстанция.

Дарий подбежал, замахнулся, его отшвырнуло. Тут же выстрелила огнём Роксана, что лишь на мгновение пробило купол. С криком выстрелила ещё раз. Последующего мгновения хватило на то, чтобы Дарий метнул свой меч.

И, подобно недавно Песчаной ведьме, попал. Не чисто, боком и частично, навылет. Но лезвие полоснуло Моргану по талии, чуть ли не доходя до пупка, и – о диво – полилась кровь.

Ткань, полотно, песочный щит растаял, осел. Ведьму тут же пронзили стрелами.