Фауст 4.0
Шрифт:
А ведь прошло только три года, или двадцать шесть тысяч двести восемьдесят часов. Всего за три года я потерял свободу! Терпел унизительную слежку и аудио прослушивание! Бог мой, как можно опуститься за три года!
Нет, Спирит, надо быть честным с собою до конца — ты надевал золотые наручники не в течении трёх лет. Ты променял свободу на мягкое кресло в этом кабинете и спокойную жизнь дешевого корпорантишки, в тот день, когда расписался на пластиковой дощечке контракта три года назад. Вот с тех пор ты и перестал быть честным хакером. Уцепился за работу обеими клешнями и ни за что не хотел выпускать
Достало! Всё достало! Я отвернулся от зеркального отражения и подскочил к терминалу на дубовом столе.
Мозг работал на бешеных оборотах. Разум стал холоднее жидкого азота. Первым делом я отключил видеокамеру в своём кабинете, отсёк всё прослушки. И почувствовал, что тот прежний Спирит медленно просыпается — хакер до мозга костей, кодер от бога и совсем не корпорант…
Из нижнего ящика стола я вытащил маленький кассет-контейнер. Прозрачная коробочка из фиолетового пластика была запакована в пылеотталкивающий целлофан — я бросил глотать это дерьмецо почти сразу после того как устроился в Рим. Ферментировал к психоаналитику и проходил дорогостоящий месячный курс детоксикации в клинике. С трудом, но я справился с пристрастием к галлюцинагенам и релаксантам, избавился от манящего и сладкого «Гленджа». Навсегда похоронив эту забаву на дне сознания вместе с физической зависимостью.
Пачка «Гленджа» пролежала в столе около двух с половиной лет. Возможно, сейчас самое время вспомнить старое увлечение? Я задумчиво повертел контейнер в ладони и сорвал целлофан. Утопил единственную кнопку в фиолетовый корпус и отправил в желудок сразу три капсулы одним глотком.
Затем мои очи обратились к утопленной в, стилизованный под архаичность, стол клавиатуре терминала.
Теперь товарищи корпоранты я подарю вам бомбу замедленного действия.
Я влез в законченный код Фауста четыре и старательно покопался в его внутренностях, особенно пришлось туго системам контроля. То же самое сделал и с резервными записями программы.
Выудил из кармана пиджака лазерный диск, вставил в деку терминала. Этот сиди, содержал мой модуль. Я не так давно сделал эту штуку, всего недели три назад — просто так, ради прикола. Не думал, что когда ни будь, она мне понадобится. Файл с диска я вмонтировал в код Фауста и тихонько рассмеялся. Такая безумная идея могла возникнуть только у Спирита. Когда дело было закончено, посмотрел на часы — секретарша вызывала меня в последний раз тридцать минут назад. Быстро же я управился.
Отключив терминал. Я вынул из ящика стола миниатюрный игломёт, недолго размышлял, какую обойму зарядить — с паралитическими или ядовитыми иглами. Ухмыльнулся и твёрдо всадил яд. Игры окончены товарищи корпоранты.
Заткнув пистолет за пояс, и умело, прикрыв оружие пиджаком, я в последний раз взглянул в зеркало. Пригладил волосы, улыбнулся отражению и вышел из кабинета. Теперь я снова стал самим собой. Тем самым Спиритом, которого знала вся Сеть.
Твёрдыми шагами я проходил по освещенному коридору, мимо безликих сотрудников фирмы, с их вечными широкими, добродушными улыбками до ушей. Механическими и фальшивыми, как и вся эта грёбаная корпорация.
Пять минут спустя я вышел из кабины лифта на втором этаже. Уверенно прошёл по коридору и завернул за
Служба безопасности занимала три этажа — со второго по пятый. Народу в ней работало просто пресс. Виляя по коридорам, я искал нужный номер кабинета. А вот и 204, заждались, наверное, ребята…
Очкарик смотрел на меня с безразличием. И нафига он интересно очки носит? Мог бы коррекцию зрения в любой клинике сделать, да и пластическая операция по омоложению не помешала бы, а то морда, словно сдутый воздушный шарик… А может у него имидж такой? Эдакий добродушный старичок в очках. Наверное, какой то психологический эффект — может допрашиваемый увидит в нём облик своего папочки и рыдая на коленях, во всех преступлениях, направленных против корпорации, расколется сам.
«Глендж» меня уже зацепил. Кайф и лёгкость наполнили тело, мне стало хорошо. Я надеялся, что на моём лице это не слишком заметно…
Странно, почему я никогда до этого не видел Очкарика? Сам ведь работал в отделе безопасности. А познакомился с этим дедулей только вчера, в момент своего предыдущего визита в 204-ый.
— Дмитрий Алексеевич, вы можете ответить — зачем к вам обращался Сергей Михайлович Керемянский девять дней назад? Именно в тот день он и пропал. Сергей был замечательным, квалифицированным сотрудником. Так в чём же заключалась ваша беседа? Возможно, это раскроет причину его исчезновения.
Ну конечно, Сергей был квалифицированным сотрудником. Да имел я его ядреную квалификацию знаешь куда?! И в чём он был замечательным — так это только задницу умел хорошо подставлять. Сегодня меня и в правду уже допрашивали, любезно так, словно невзначай.
Однако, вольготно рассевшись на пластиковом стуле, я с улыбкой ответил не то, что было у меня в голове, на самом деле:
— Да, мы были знакомы с Сергеем. И я на самом деле считал и считаю его отличным программистом. Жаль, что он исчез. Очень жаль.
— Ну, так о чём вы разговаривали? — Аккуратно подталкивал меня очкарик в нужную сторону.
— Ну, вы же в курсе, что он был геем. Постоянно клеился ко мне. Предлагал сходить в ресторан, а потом покувыркаться в каком-нибудь отельчике. Но знаете я не этого… не педик я в общем, — При слове педик очкарик вздрогнул словно от смачной оплеухи. Обвиняюще посмотрел на меня, но не прервал.
Эх, старичок не по душе тебе ругань, это я ещё полтора часа назад заметил. Неужто у тебя нервы стальные? А как тебе вот это:
— А он был закоренелым педрилой. Ну вы знаете наверное кто это такие, это когда мужики друг друга в очко ебу…
— Хватит паясничать! — Рявкнул очкарик. Наверное, у него нервы все-таки не железные, не выдержал столько пошлостей и матов за эти два часа (именно столько и длился допрос, замаскированный под добродушную беседу).
Наконец-то я его вывел! У меня вообще то талант — доводить людей до белого каления. А очкарик крепким типком оказался — два часа не ломался…
— Самарин, вы можете разговаривать, исключая из своего лексикона бранные слова? В конце концов, вы же интеллигентный цивилизованный человек! И отвечайте, пожалуйста, по существу, без излишних комментариев и деталей! — По физиономии старика было видно, он раскаивался за то что не сумел сдержать себя в руках.