Фауст

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Архиепископ (откланивается, но перед выходом снова возвращается)

И храму в собственность отдай доход старинный: Повинности крестьян, налоги, десятину. Свой дар увековечь и храму сделай клад. Поддерживать его потребует затрат. А чтоб начать скорей святилища закладку, Часть вражьих денег дай нам в качестве задатка И даром отпусти для стройки матерьял. Мы убедим народ с амвонов, чтоб не брал, Спасая душу тем, никто за перевозку И доски нам возил, и камень, и известку.

(Уходит.)

Император

За

близость с магами плачусь я тяжело; Расходов из-за них все множится число.

Архиепископ (снова возвращаясь, с глубоким поклоном)

Прости, о государь! Ты отдал чародею Морские берега. Но, чтоб спасти злодея, Заставь отступника на все века отсель Его святейшеству платить налог с земель.

Император (с досадою)

Земель ведь нет еще. Они в пучине моря.

Архиепископ

Кто правом облечен, ждать для того не горе. Довольно слова с нас, дай обещанье нам.

(Уходит.)

Император (один)

Послушаться, так им все царство я раздам.

Акт пятый [246]

Открытая местность

Странник

Да ведь это липы те же! Как я счастлив их найти В вековой их мощи свежей После стольких лет пути! Да и хижина сохранна, Кров гостеприимный мой В дни, когда на холм песчаный Был я выброшен волной. Но хозяева лачуги Ныне живы ль, добряки? Ведь уже тогда супруги Были оба старики. Кротким людям без гордыни Я скажу ли: «Мир чете, Находящей и поныне Утешенье в доброте»?

246

Пятый акт был окончен Гете в 1831 году. Однако ряд сцен, по утверждению Гете, был им в основном написан в 1798–1800 годах. Какие именно сцены имел в виду Гете, осталось невыясненным.

Бавкида (старая-престарая бабушка)

Тише, милый гость! Беседой Ты разбудишь старика. Долог сон теперь у деда, А работа коротка.

Странник

Слов найти не в состоянье, Что могу тебя опять За твои благодеянья С благодарностью обнять! Это ты, Бавкида, та же, Кем я к жизни возвращен?

Выходит ее муж.

Ты ли, часть моей поклажи В море спасший, Филемон? Только ваш огонь сигнальный, Колокола звон с земли От погибели печальной Мне спасенье принесли. Я пойду с вершины склона На морскую даль взглянуть И, коленопреклоненный, Облегчу молитвой грудь.

(Идет вперед по дюне.)

Филемон (Бавкиде) [247]

247

Филемон и Бавкида — имена мифологической древнегреческой патриархальной четы престарелых крестьян, живших и трудившихся в неизменной любви и дружбе. За радушный прием, оказанный посетившим их под видом странников Зевсу

и Гермесу, они были вознаграждены этими богами долголетием и одновременной смертью; их бедная хижина была обращена в храм, при котором они проживали в качестве жреца и жрицы. Только их одних пощадил Зевс из всего многогрешного населения Фригии, на которое он обрушил воды потопа. Глубоко прочувствованный пересказ мифа об этих стариках содержится в «Метаморфозах» Овидия. В память прославленной четы Гете назвал их именами героев своей лирической увертюры к заключительному, действию «Фауста». (Гете в беседе с Эккерманом от 6 июня 1831 года: «Мои Филемон и Бавкида не имеют ничего общего с знаменитой четой древности и со связанным с ней сказанием. Я дал моей парочке эти имена только для того, чтобы ярче подчеркнуть характеры. Это сходные личности и сходные отношения, а потому тут уместны и сходные имена»). Здесь, стало быть, Гете поступил так же, как и в случае с Линкеем в третьем акте второй части «Фауста».

Странник, монологом которого открывается эта сцена, — не Зевс и не Гермес, а «простой смертный», некогда спасенный Филемоном и воспользовавшийся гостеприимством престарелых супругов.

Нам на стол накрой мгновенно, Вынеси его в цветник. Перед общей переменой Станет, верно, гость в тупик.

(Подойдя к страннику.)

Где бушующей пучиной Был ты к берегу прибит, Вместо отмели пустынной Густолистый сад шумит. Стар я стал сидеть в дозоре По ночам на маяке, А тем временем и море Очутилось вдалеке. Умные распоряженья И прилежный смелый труд Оттеснили в отдаленье Море за черту запруд. Села, нивы вслед за морем Заступили место вод. Червячка пойдем заморим, Скоро солнце ведь зайдет. Парусников вереницы, Предваряя темноту, Тянутся, как к гнездам птицы, Переночевать в порту. За прорытою канавой Моря синяя черта, А налево и направо — Населенные места.

Втроем за столом в саду

Бавкида

Взглядом приковавшись к дюне, Ты не скушал ни куска.

Филемон

В наши чудеса, болтунья, Посвятила б новичка.

Бавкида

Да, поистине загадка Эти наши пустыри. Тут нечистая подкладка, Что ты там ни говори.

Филемон

Тот пришлец законно, свято Получил морской пустырь. Императорский глашатай Объявил об этом вширь. Тут вначале был по плану Лагерь для людей разбит, А теперь на месте стана В зелени дворец стоит.

Бавкида

Лишь для виду днем копрами Били тьмы мастеровых: Пламя странное ночами Воздвигало мол за них. Бедной братии батрацкой Сколько погубил канал! Злой он, твой строитель адский, И какую силу взял! Стали нужны до зарезу Дом ему и наша высь. Он без сердца, из железа, Скажет — и хоть в гроб ложись

Филемон

Он дает нам вместо дома Новый, на земле низин.

Бавкида

Не глава ты дну морскому, А холму ты господин.

Филемон

Но пойдем в часовню. Взглянем На огни зари втроем, Вместе на колени станем И молитвы вознесем.