Фауст

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Мефистофель

Ты обещанье дал напрасно.

Фауст

Средь дел своих ты упустил, Чем эти плутни завершатся. Раз ты людей обогатил, Они желают развлекаться.

Мефистофель

Нельзя так сразу, невзначай, С бухты-барахты. Это крупный Вопрос. Тут мы пред неприступной Тропой

в предельно чуждый край. Елену вызвать — это шаг Опасный и немаловажный, Не то что призрак благ бумажный. Созвать колдуний, ведьм — пустяк, Тут я всегда к твоим услугам, Но героини, как-никак, Ведь не чета моим подругам.

Фауст

Опять завел свою шарманку, Отец сомнений и помех. Тебе, чтоб веровать в успех, Все нужно новую приманку. Два-три заклятья прогнусавь — И вызовешь Елену въявь.

Мефистофель

Язычники живут в своем аду. Я там чужой и дел их не веду. Но средство есть.

Фауст

Скажи скорей, какое.

Мефистофель

Я эту тайну нехотя открою. Богини высятся в обособленье От мира, и пространства, и времен. Предмет глубок, я трудностью стеснен. То — Матери. [144]

Фауст (испуганно)

Что? Матери?

144

То — Матери. — Миф о Матерях в основном — вымысел Гете, на который его натолкнуло одно место из «Жизнеописаний» Плутарха. (см. Эккерман, Запись от 10 января 1830 г.). В главе 20 «Жизнеописания Марцелла» читаем: «Энгиум — небольшой, но старинный город Сицилии, известный благодаря богиням, именуемым Матерями, храм которым там воздвигнут».

Мефистофель

В смятенье Ты сказанным как будто приведен?

Фауст

Да. Матери… Звучит необычайно.

Мефистофель

Всегда такими и бывают тайны. Да и нельзя иначе. Сам прикинь: Мы называем нехотя богинь, А вам непостижимы их глубины. Они нужны нам, ты тому причиной.

Фауст

Где путь туда?

Мефистофель

Нигде. Их мир — незнаем, Нехожен, девственен, недосягаем, Желаньям недоступен. Ты готов? Не жди нигде затворов и замков. Слоняясь без пути пустынным краем, Ты

затеряешься в дали пустой. Достаточно ль знаком ты с пустотой?

Фауст

Вот новости! Такой вопрос излишен. В нем отголосок «кухни ведьмы» слышен. Решил тряхнуть ты этой стариной? Я по свету таскался, до истомы Учил тщете, учился по-пустому, Дух пустоты, надеюсь, схвачен мной. Мне также одиночество знакомо. Когда я стал судить трезвей, число Людей далеких вдвое возросло. В отчаянье от их вражды, в унынье, Я удалиться должен был в пустыню, Где, чтобы одному не одичать, Я душу черту должен был продать.

Мефистофель

Все это вздор. Есть даже в океане На что смотреть, не все пустая гладь. Там видно, как не устает играть Твоею жизнью волн чередованье, Как плещутся дельфины, как в пучину Глядится месяц, звезды, облака. Но в той дали, пустующей века, Ты ничего не сыщешь, ни единой Опоры, чтоб на ней покоить взор, Один сквозной беспочвенный простор.

Фауст

Так врали новичкам жрецы мистерий, В святилище им преграждая вход, Но предо мною ты, наоборот, Услужливо распахиваешь двери И посылаешь в капище пустот, Чтоб с помощью изученных заклятий Руками загребал тебе я жар. Но я в твоем «ничто» надеюсь, кстати, Достать и всё посредством тех же чар.

Мефистофель

Хвалю тебя, пока нам не пришлось Расстаться: черта знаешь ты насквозь. Вот ключ, ты видишь?

Фауст

Жалкая вещица.

Мефистофель

Возьми. Не брезгуй малым. Пригодится.

Фауст

Он у меня растет в руках, горит!

Мефистофель

Не так он прост, как кажется на вид. Волшебный ключ твой верный направитель При нисхожденье к Матерям в обитель.

Фауст (содрогаясь)

При спуске к Матерям! Чем это слово Страшнее мне удара громового?

Мефистофель

Вот косность! Ты боишься новых слов И хочешь слышать только повторенья? Пора бы не бояться пустяков И принимать любые превращенья Спокойно, без боязни катастроф, Как ни звучало б их обозначенье.