Файл №212. Обри
Шрифт:
За окном уже стемнело, и общий зал давно опустел, а Би Джей все сидела за своим столом с лампой, отбрасывающей уютный круг света на бумаги, и переворачивала толстые картонные листы альбомов с наклеенными на них фотографиями осужденных преступников — в фас и в профиль. Еще несколько пухлых гроссбухов, отложенных на потом, громоздились на краю стола.
В коридоре, за фанерной перегородкой, кто-то из ночной смены громко прощался с шефом полиции:
— Уходишь? Что так поздно? Ну, спокойной ночи, Брайан…
За спиной у Би Джей заскрипела дверь, — это
— Ты что-то припозднилась, — он с кряхтением опустился на стул. Почему-то именно сейчас Морроу особенно отчетливо ощутила, что Брайан — не слишком молодой, усталый, уже не столь легкий на подъем человек. — Что ты ищешь?
— Да вот, хотела кое-что проверить. Брайан с сомнением посмотрел на альбомы:
— Я не понимаю. Это том за 1942 год… Послушай, мне надо с тобой поговорить. Я мог бы сходить с тобой на прием…
— Знаешь, я что-то не уверена, что мне действительно этого хочется, — холодно заметила Морроу, не отрываясь от работы.
— Но мы же договорились, что так будет лучше для нас обоих! — Тильман начал закипать.
Раньше Би Джей в подобной ситуации попыталась бы свести все к шутке и поспешила бы загладить свою вину, но сейчас она продолжала спокойно, как ни в чем не бывало, листать страницы альбома.
— Я передумала, — после томительно-долгой паузы произнесла она наконец, поднимая глаза на своего возлюбленного. Или бывшего возлюбленного? Эта беременность проложила между ними пропасть пошире Долины Смерти.
— Как это передумала?!! — взорвался Тильман, с размаху грохнув кулаком по столу. — Нельзя же взять так просто — и все перерешить! Это ведь не только твое решение — оно наше общее! Как и ребенок! Нам вместе решать, что с ним делать!
Морроу непонимающе посмотрела на взбешенного шефа полиции, непосредственного начальника и еще недавно — да что там «недавно», все еще! — любимого человека. Потом перевела взгляд на фотографию, на которой случайно распахнулся лежащий перед ней альбом. Молодой человек с некогда симпатичным, но изъеденным оспой лицом, с поджатыми губами и решительным взглядом глядел на нее со снимка…
— О господи, Брайан, это он! — мигом обо всем позабыв, хрипло выговорила Морроу. И добавила, резко отодвигая стул и поднимаясь из-за стола:
— Мне нужно идти.
Молдер уверенно вел потрепанную «Вольво» на максимальной скорости, и деревья, растущие вдоль федерального шоссе номер 337, Миссури-Небраска, проносились мимо, размазываясь в серую полосу. Скалли придирчиво рассматривала лежащий у нее на коленях увеличенный фотопортрет опознанного Би Джей человека.
— Это тот, кого она видела во сне. По крайней мере, она в этом уверена. Некто Гарри Коукли. Он живет в Геймсвилле, у границы Небраски, после того как его выпустили из тюрьмы Мак-Алистер пятого декабря девяносто третьего года. В сорок пятом его обвинили в изнасиловании и попытке убийства женщины. Коукли успел вырезать слово «сестра» на груди жертвы, Линды Тибидо, а потом женщина все-таки вырвалась и позвала на помощь соседей, — Скалли взяла другую фотографию, с которой
— И полиция так и не заметила сходства между убийствами в сорок втором и тем, что он сделал в сорок пятом? — хмыкнул Призрак.
— Нет. К чему им? Убийство произошло в соседнем штате, на чужой территории. Кроме того, они могли попросту не знать всех обстоятельств. Вспомни, какое это было время. Война… Если уж ФБР, потеряв двух специальных агентов, не сумело раскопать концов этого дела…
— Я, конечно, не хочу торопить события, но я бы сказал, что этот тип, Коукли, наш первый и единственный подозреваемый. Если этот хитрый сукин сын сумел в одиночку управиться с Чейни и Ле Беттером…
— Не забывай, Молдер, что человеку, о котором мы ведем речь, семьдесят семь лет. Уважительная причина, чтобы снять с него подозрение в последних двух убийствах, не находишь?
— Ну, некоторые старики в его возрасте еще играют в теннис… Может, к нему пришла вторая молодость?
— Это все равно многого не объясняет. Например, как Би Джей связана с этим делом.
Разве что криптоамнезия… — предположила Дэйна.
— Сознательно забытая информация? Откуда бы?
— Би Джей говорила, что ее отец был полицейским в Обри. Она вполне могла слышать, как; тот обсуждает дело сорок второго года, может быть, даже видеть фото Коукли.
— Это все равно не дает объяснения, почему она посреди ночи выехала во чисто поле, — выразительно пожал плечами Фокс, — и с первой попытки раскопала могилу агента ФБР, которого безуспешно ищут вот рке полстолетия.
— Что, если информация о предыдущих преступлениях, похороненная у нее в памяти, в сочетании с последними событиями вызвала у нее прозрение?
— То есть как это — наитие, что ли?
— Да, исключительное наитие…
— А ты еще называешь меня фантазером… У тебя вот тоже интуиция исключительная — и часто с тобой случаются «проколы истины»?
— Нет, что ты, — Скалли улыбнулась слегка завуалированному комплименту. — Ничего подобного у меня никогда не бывало…
С федерального шоссе машина свернула на разбитый проселок, обсаженный могучими облетевшими вязами, за которыми тянулись черные осенние поля. Наконец машина поравнялась со старым, неряшливым домом, обнесенным покосившимся, давно некрашеным забором. Картину заброшенности и запустения довершал остов какой-то домашней техники, догнивающий во дворе.
На стук в дверь долго никто не открывал, и озабоченный Молдер даже стал всматриваться в широкое окно, но так ничего и не сумел разглядеть: в доме было темно, как в старом, давно не проветривавшемся склепе. Между рамами скопились пыль, паутина и трупики мух. Наконец дверь с протяжным скрипом отворилась, и в дверном проеме появился сгорбленный старик с лицом, изъеденным оспой. От ноздрей старика к газовому баллону, закрепленному на тележке, ручку которой тот сжимал в руках, тянулся целый шлейф прозрачных пластиковых трубок.