Фб-86
Шрифт:
Он посмотрел в окно виллы. Высокая, поросшая плющом каменная стена закрывала вид. Деревья в саду гнулись под напором западного ветра. В конце двора Иштван увидел теннисную площадку. На земле, покрытой красным шлаком, стояли лужи воды. Вдоль теннисного корта протянулась бетонированная дорожка. Она вела в гараж. Вдоль дорожки были клумбы. Мокрые кусты притихли над зелеными газонами. Ветер трепал, рвал, рвал их.
Камин в приемной убаюкивающе пел. Красные языки пламени кружили в диком танце, бросая на железные решетки камина рыжие
Иштвана сморило приятное тепло, вой ветра, потрескивание огня в камине. Он задремал. Перед ним прошла целая галерея лиц: унылая блондинка Шони, профессор Голубь с его по-детски блестящими глазами, госпожа Магда с озабоченным взглядом, стройная гибкая Эстер с густыми каштановыми волосами. Он думал о Майе, пытался вспомнить ее, но она каждый раз появлялась в образе Эстер.
Кто-то тронул его за плечо. Парень вздрогнул, перед ним стоял лакей.
Иштван поднялся, поправил на себе одежду и пошел вслед за лакеем. Тот открыл дверь, Иштван переступил порог. За резным письменным столом сидел круглолицый молодой блондин в сутане, в очках с золотой оправой. Его лицо было коричневое, словно загорелое на солнце.
— Слава Иисусу Христу, — поздоровался парень.
— На века слава… — ответил священник. — Присаживайтесь, пожалуйста.
Иштван сел на стул и незаметно осмотрел помещение. Стены были облицованы в рост человека полированным дубом. Над столом висел черный крест из эбенового дерева, напротив окна — изображение Христа в терновом венке. Под ним огромный книжный шкаф, на нем — цветы. Каждый свободный угол комнаты был занят цветами. Перед камином — низенький столик и три кресла, обтянутые темно-красным бархатом. У входной двери — серебряная чаша с освященной водой.
— Мне нужен отец Пал, — сказал Иштван тихо.
— Это я.
— Меня послала к вам Ева Шони. Она попросила передать этот значок.
Он вытащил из лацкана пиджака значок и передал его отцу Палу. Лицо священника засияло:
— Ева? Как живет моя маленькая двоюродная сестренка?
— Очень скучает в последнее время.
Лицо отца Пала омрачилось.
— Да. Нелегкая жизнь за железным занавесом. Но надеемся, что это будет продолжаться недолго. Не забудьте, сын мой, что за каждой зимой наступает лето.
— Да, преподобный отец.
— Ну, сын мой, расскажите, с какой целью вы пришли сюда.
Иштван начал говорить. Рассказал причины своего бегства, передал свой разговор с Евой.
— Ева сказала, что здесь я смогу продолжать учебу. Я хочу быть врачом.
Отец Пал внимательно слушал парня. Его лицо было неподвижно и не выражало мыслей.
— Да, — протянул он задумчиво. — Вы правильно поступили, сын мой. Наша организация — благодаря свободным народам — существует для того, чтобы помочь молодежи, страдающей под коммунистическим гнетом. Какими языками владеете, сын мой?
— Только немецким, — ответил Иштван.
— Ничего. Вскоре изучите еще и другие языки. — Он немного помолчал. —
— Да, — ответил парень.
— Голубь, Голубь, этой фамилии я не слышал, — вслух размышлял отец Пал. Он едва сдерживал волнение, охватившее его, когда Иштван назвал имя ученого. — Он преподает в университете?
— Да, но работает дома. — Парень смущенно замолчал.
— Вы хотели что-то добавить, правда? — любезно спросил священник.
— Я хотел сказать, что… — бормотал парень, — что дома, в лаборатории, он проводит различные опыты.
— Понимаю, сын мой. — Отец Пал поднялся. Парень тоже. — Пока, сын мой, вы останетесь здесь. Иоганн покажет вам вашу комнату. Впрочем, если у вас есть где жить, пожалуйста, мы не чиним вам преград.
— Нет, преподобный отец, мне некуда идти, — сказал быстро Иштван.
— В таком случае оставайтесь здесь. Примите ванну, отдохните, выспитесь. Я дам вам бумагу. Прошу вас написать подробную автобиографию. Это нужно для приема в университет. Между тем я достану необходимые документы. Деньги у вас есть?
— Нет, — упавшим голосом ответил парень.
— Я добуду для вас, и от миссии костюм, потому что у вас ужасный вид. К сожалению, сын мой, мы сможем послать вас только в один из американских университетов, так как контингенты университетов других стран уже заполнены на два года вперед.
— Мне все равно, преподобный отец. Только бы была возможность учиться. Скажите, пожалуйста, за какое время решится вопрос моего приема? — спросил взволнованно парень.
— Если все пойдет гладко, через неделю будете в Америке, — ответил отец Пал. Он позвонил. В дверях появился Иоганн. Священник дал распоряжение на немецком языке.
— Яволь, — наклонил голову Иоганн.
Затем обратился к нему.
— Bitte, kommen sie mit mir, — сказал он равнодушным голосом.
Иштван поклонился, священник снисходительно махнул на прощание рукой. Парень пошел за Иоганном.
Когда дверь закрылась, отец Пал подошел к кресту и нажал на одно из выступов резного узора. Дубовые перекрытия беззвучно расступилось, открыв небольшое отверстие. Наклонив голову, священник прошел в соседнее помещение. Отверстие снова сомкнулось.
— Удалась запись? — смеясь спросил юношу, который склонился над магнитофоном.
— Прекрасно.
— А съемки тоже?
— И съемки. Гэри уже проявляет их. Отец, — обратился к священнику молодой, — эта Ева стоит золота.
— Да, Клерк, — засмеялся Пал Диосеги и сбросил сутану. — Скучная эта роль священника, — сказал он, — иногда еле сдерживаю смех.
— Это была твоя идея, — ответил капитан Клерк, — но она вполне оправдала себя. Думаю, что старый Донован будет в восторге, когда узнает, кто попал в ваши сети. Я мог надеяться на все, кроме того, что в наши лапы попадет первый помощник профессора Голуба.