Федериго
Шрифт:
— Что же, ты еще сто лет хочешь прожить?
— Вроде этого, милая.
— Федериго! Ты не знаешь меры.
— Ну и что же! Я люблю жизнь.
— Ладно, получай сто лет, — говорит Смерть. — Ничего не поделаешь!
И тогда ей удалось слезть.
Как только она ушла, Федериго поднялся здоровешенек и начал заново жить с силами молодого человека и с опытностью старца. Все, что известно о новой его жизни, — это то, что он продолжал с прежним рвением удовлетворять
Прошло сто лет. Опять стучится к нему Смерть, а он лежит в постели.
— Готов? — спрашивает.
— Послал за духовником, — отвечает Федериго, — присядь к огоньку, пока он придет. Мне только отпущения грехов дождаться — и я готов лететь с тобой в вечность.
Смерть, особа добродушная, села на скамейку, ждет целый час, — никакого священника не видно. Ей это начало надоедать; вот она и говорит хозяину:
— Старик! Второй раз тебя спрашиваю: неужели у тебя не было времени привести свою совесть в порядок за те сто лет, что мы с тобой не видались?
— У меня других дел было много, — отвечает старик и насмешливо улыбается.
Смерть возмутилась таким нечестием и говорит:
— Ну так у тебя не осталось ни одной минуты жизни!
— Полно! — сказал Федериго, в то время как она тщетно старалась приподняться. — Я по опыту знаю: ты покладистая, и ты не откажешь дать мне еще несколько лет передышки.
— Несколько лет, несчастный? — Говоря это, Смерть делала напрасные попытки сойти со своего места у камина.
— Ну, конечно. Только на этот раз я не буду требовательным, а так как дожить до старости мне не очень хочется, я для третьего раза удовольствуюсь сорока годами.
Смерть поняла, что какая-то сверхъестественная сила удерживает ее на скамейке, как в первый раз на апельсиновом дереве, но она была зла и продолжала упорствовать.
— Я знаю средство тебя образумить, — сказал Федериго.
И он подбросил три охапки хвороста в огонь. Мгновенно пламя наполнило весь очаг, и вскоре Смерти пришлось солоно.
— Помилосердствуй, помилосердствуй! — кричала она, чувствуя, как горят ее старые кости. — Обещаю тебе сорок лет здоровья!
При этих словах Федериго снял чары, и Смерть убежала, наполовину изжаренная.
Срок прошел, и опять она явилась за своей добычей. Федериго бодро ждал ее с мешком за плечами.
—
— В нем души двенадцати игроков, моих друзей. Я когда-то освободил их из преисподней.
— Так пусть они отправляются туда обратно вместе с тобою, — сказала Смерть.
И, схватив Федериго за волосы, она пустилась по воздуху, полетела к югу и нырнула вместе со своей добычей в пропасть Монджибелло. Подошла к дверям ада и постучала три раза.
— Кто там? — спросил Плутон.
— Федериго-игрок, — ответила Смерть.
— Не отворять! — закричал Плутон, сразу вспомнив про двенадцать партий, которые он проиграл. — Этот бездельник обезлюдит все мое государство.
Так как Плутон отказался отворять, то Смерть перенесла своего пленника к воротам чистилища. Но сторожевой ангел не пустил его туда, узнав, что он находится в состоянии смертного греха. К великой досаде Смерти, которая и так сердита была на Федериго, пришлось ей тащить всю компанию к райской обители.
— Кто ты такой? — спросил святой Петр у Федериго, когда Смерть опустила его у входа в рай.
— Ваш бывший знакомый, — ответил Федериго, — тот, который когда-то угощал вас плодами своей охоты.
— Как ты смеешь являться сюда в таком виде? — закричал святой Петр. — Разве ты не знаешь, что небо не для таких, как ты? Ты и чистилища недостоин, а лезешь в рай!
— Святой Петр! — сказал Федериго. — Так ли я вас принимал, когда сто восемьдесят лет тому назад вы со своим божественным учителем просили у меня приюта?
— Так-то оно так, — отвечал святой Петр ворчливым тоном, но уже немного смягчившись, — однако я не могу на свой страх впустить тебя. Пойду доложу Иисусу Христу о твоем приходе. Посмотрим, что он скажет.
Доложили господу; подошел он к райским вратам и видит: Федериго коленопреклоненный стоит на пороге, а с ним двенадцать душ, по шести с каждой стороны. Тогда, исполнившись сострадания, он сказал Федериго:
— Тебя еще — куда ни шло. Но эти двенадцать душ, которым место в аду, я, по совести, не могу впустить.
— Как, господи! — воскликнул Федериго. — Когда я имел честь принимать вас в своем доме, вас ведь тоже сопровождало двенадцать путников, и я принял их вместе с вами как мог лучше!
— Этого человека не переспоришь, — сказал Иисус Христос. — Ну, входите, раз пришли. Только не хвастайтесь милостью, которую я вам оказал. Это может послужить дурным примером для других.