Федька Сыч теряет кличку
Шрифт:
– Ну, тогда другое дело… А дальше что?
– А дальше, – захлебываясь, хвастал Яшка, – а дальше идет все, как по маслу… Когда бандиты войдут, они черта с два увидят проволоку в темноте. Хоть один, да запнется. А запнется, сразу грохот. Я стрелой к постовому милиционеру: здрасте, товарищ, идите и заберите бандитов.
– А мешок-то взял? – спросил Андрюшка.
– Какой мешок? Зачем? – насторожился Яшка.
– Воров складывать.
Ребята засмеялись, а у Яшки от обиды даже уши покраснели.
– А тебе здесь чего надо? Ишь
«Ну погодите, вороловы, – подумал Андрюшка. – Я сегодня вам кое-что устрою».
Зажглись первые огни в окнах домов. Подготовка к «операции» была, наконец, закончена. Теперь оставалось перенести связку погремушек в подвал и натянуть ее в проходе. Однако прежде нужно было узнать: заперт подвал или нет. Если он не на замке, то подвешивать проволоку рискованно: вдруг кто-нибудь из жильцов упадет, споткнувшись о нее. Тогда беды не оберешься.
Яшка послал на разведку Альку. Тот вскоре вернулся.
– Все в порядке. Тетка Мыльничиха только сейчас заперла дверь. Хорошо заперла – я проверил. И свет в подвале выключил.
Яшка и его верные друзья двинулись к дому, торжественно неся грохочущую связку погремушек.
Забраться в подвал через небольшое разбитое окно, выходящее в густой и тенистый сквер, не составляло труда. Яшка и Алька почти бесшумно спрыгнули в подвал, а минут через десять уже вылезли обратно.
– Теперь все в засаду, – сказал Яшка, стряхивая с коленок пыль.
Ребята быстро попрыгали через оградку, расселись в кустах и затихли.
Где-то на главном проспекте громыхали трамваи, гудели автомашины, а во дворе стояла тишина. Просто удивительно: сколько раз приходилось играть до поздней ночи – и никакого страха не было, даже темноты не замечали. А теперь, когда устроили засаду, стало немного жутковато. И ночь кажется темней и двор каким-то чужим.
– Ух, тихо как, аж противно… – прошептал Алька.
– То-то и оно, – зябко передернул плечами Котька. – Ты уж лучше помолчи…
Прошло, наверное, часа два. Оживление давно пропало. Ребята сидели, тревожно поглядывая по сторонам, прислушиваясь к непонятным звукам и шорохам, которые рождались во всех концах сквера.
– Никаких бандитов нет, – произнес кто-то сдавленным шепотом. – Ты, Яшка, все выдумал.
– Есть. Надо еще подождать.
– Чепуха. Я пошел домой, а то влетит от мамки.
– И я тоже, – вдруг сказал Котька. – Замерз что-то. – И нарочно стал стучать зубами.
Они ушли. За ними виновато потянулись другие. Яшка сначала уговаривал ребят подождать еще хоть час, но никакие уговоры на них не подействовали.
Один лишь Алька не решался покинуть друга.
– Ну и трусы! – хорохорился он. – Зря только связались с ними. Ведь верно – зря?
Яшка молчал. Он уже и сам не рад был своей засаде: устал, продрог, ужасно захотел есть. Эх, очутиться бы сейчас в постели, читать о потрясающих приключениях сыщика Холмса и жевать
Откуда взялась у Альки эта глупая привычка – никто не знал. Как только у него появится свободная минута и руки окажутся без дела, он немедленно открывает рот, вытягивает губы трубкой и пальцем начинает стучать по самой макушке. И тогда из Алькиного рта вылетают глухие звуки, словно из бочки: бум, бум, бум. Постучит несколько раз, прислушается, а потом примется делать губами трубку то уже, то шире. И льются тогда изо рта звуки: пим, пэм, пам, бам, бом, бум. Будто у Альки не голова, а ксилофон.
– Ну, опять начал, – зашипел Яшка. – Перестань, а то как тресну по твоей башке, не такой звон пойдет.
Алька послушно спрятал руки в карманы и притих.
А в это время из-за кустов выглянул Андрюшка. План мести у него был простой: выскочить в удобный момент и страшным голосом крикнуть: «Руки вверх! Я – Одноглазый!»
Андрюшка уже готовился ринуться из кустов, как вдруг раздался Яшкин голос:
– Пожалуй, на сегодня хватит. Завтра продолжим… Идем, Алька, домой.
– Правильно! – подхватил Алька. – Сегодня бандиты уже не придут. Только зря торчать здесь будем.
– Ну идем, нечего болтать.
– А проволоку? – беспокойно спросил Алька. – Ее надо снять, а то утром кто-нибудь споткнется – нам влетит. Ведь многие знают, что это мы ее натянули.
Яшка, немного подумав, с неудовольствием произнес:
– Это верно. Давай-ка, Алька, спустись в подвал.
– Я?! – воскликнул друг Шерлока Холмса. – Я не найду проволоку… Честное слово, забыл, в каком проходе натянули.
– Не ври, что забыл, просто боишься.
– И совсем не боюсь! – запетушился Алька. – Знаешь, у меня в последнее время память какая-то плохая стала…
Яшка, махнул рукой:
– Ладно уж, полезем вместе.
Алька сразу повеселел:
– Вместе, конечно, лучше.
Они перепрыгнули через оградку и нерешительно остановились у темного подвального окна. Было ясно, что оба «сыщика» трусили. Наконец Яшка согнулся, зажмурил глаза и прыгнул вниз, будто в пропасть. За ним осторожно и медленно полез Алька.
«Еще лучше получается – обрадовался Андрюшка. – Эх и покажу вам сейчас Одноглазого!» Он быстро добежал до другого разбитого окна, ловко спрыгнул в подвал и сразу будто ослеп и оглох: такая здесь была тишина и темень. Он ощупью стал пробираться к главному проходу, где висела Яшкина проволока. Он знал, что там светлее: было больше окон, и они с улицы освещались фонарями. Впереди показался серый просвет – это и был главный проход. Но только Андрюшка хотел выйти посмотреть, где ребята, как в другой стороне подвала внезапно хлопнула дверь и по стенам беспокойно заметался снопик света.